Книга Тень короля, страница 166 – Мелисса Ландерс

Увиденное заставило ее желудок перевернуться.

Полуобнаженные и окровавленные мужчина и женщина были распростерты на дальней стене маленькой каменной залы. Их удерживала какая-то невидимая магия. Голова женщины со спутанными волосами безвольно опустилась между плечами так, что лица не было видно. Кожа свисала с костей складками, будто она давно голодала. Сериз не могла понять, жива женщина или мертва. Очертания ребер были хорошо видны, но грудь, похоже, не двигалась.

Голова мужчины тоже свешивалась, но, подобравшись ближе, Сериз заметила, что он дышит. Похоже, что он не так давно висел на этой стене, потому что мышцы на его теле говорили, что этот человек хорошо питается. Но на этом его везение заканчивалось. Рубашка была разорвана спереди, открывая взору грудь, изъязвленную сотнями влажных гнойников, выглядящих так неестественно, что было ясно: нанесены они с помощью самой жестокой магии из возможных.

«Неужели ты считаешь, что под моим началом происходит такое? Пытки? Убийства?» Такой вопрос однажды задал ей отец Падрон. Теперь она точно знала, что именно происходит под его началом. Она не могла предположить, какие преступления совершили мужчина и женщина, но они не заслуживали таких пыток, особенно от рук Ордена. Священная магия – это дар, и злоупотребление этой силой было, с ее точки зрения, мерзейшим видом богохульства. Как только встанет солнце, она обо всем расскажет королю. Жрецы все еще подчинялись его воле – по крайней мере, пока. Если отец Падрон мечтал о преобразованиях, он их получит.

И они начнутся с него.

Озираясь, она приблизилась к несчастным. Помимо грязи и нечистот, девушка заметила груду одежды и мусора в углу. Она бы не придала ей никакого значения, но вокруг кучи кто-то сотворил щит из энергии, и Сериз сделала заметку в памяти – рассмотреть ее получше. Чем ближе она подходила к стене, тем сильнее становился запах разложения, не оставляя сомнений, что душа женщины возвратилась к Шиере. Волосы ее были седыми, а кожа сморщилась от старости. Сериз начала понимать, кто перед ней, и оказалась права. Она узнала лицо пожилой горничной, которая трогала ее юбки в первый вечер, когда она только прибыла во дворец, – горничной, которую, как уверял отец Падрон, просто отстранили от работы во дворце и отослали в город.

Внутри девушки зашевелились омерзение и ужас. Сериз тогда поверила ему не до конца. Она полагала, что женщину все же наказали, но не ожидала, что именно так.

Он был намного более жесток, чем она могла представить.

Сериз прошептала молитву об упокоении бедной старушки. Ее слова привели в сознание мужчину, он застонал и поднял к ней лицо… столь прекрасное, что даже синяки не смогли его обезобразить.

— Коул, – выдохнула она.

Он облизнул растрескавшиеся губы и хриплым шепотом взмолился:

— Пощадите, умоляю. Я раскаялся, – его опухшие глаза были пусты. Похоже, он не понимал, кто рядом с ним. – Умоляю, пощадите, – повторил он, и голос его сорвался на плач. – Я раскаялся. Вы сказали, что я буду прощен.

— Лорд Солон, это я, – сказала она. – Сериз.

Коул моргнул. Он присмотрелся к ней, и лицо его осветилось узнаванием.

— Моя госпожа?

— Да. Скажите, кто вас сюда привел. Отец Падрон?

Коул кивнул:

— Я раскаялся.

— Я в этом не сомневаюсь, – сказала она и поморщилась, осматривая раны на его груди. Похоже, Коул висел на этой стене всего несколько часов. С момента своего возвращения во дворец отец Падрон слишком много пытал его. И он скрыл Коула от нее. Похоже, он все же пытался сорвать церемонию.