Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 67 – Ольга Коротаева

Сжав пальцами ткань юбки, я деловито уточнила:

— Сколько людей внутри?

— Тридцать человек, миледи, — Хорст схватился за дверной косяк, его дрожащие пальцы впились в дерево. Мастер был далеко не молод, но всё же прискакал на коне, спеша сообщить графине дурную весть. — Они заперты в дальнем забое. Выход завален глыбами в рост человека. Рычагами их не взять — камни осели плотно, один за другим. Если не начнём разгребать немедленно — они задохнутся. Воздуха там часа на два, не больше!

У меня зашумело в ушах, и я посмотрела на свои трясущиеся руки. Я же слабая женщина… Что я могу? Вот если бы здесь был Люциан! Он один способен движением руки отшвырнуть целую скалу.

— Миледи… — хрипло позвал мастер Хорст и жутко закашлялся.

От взгляда на него, в груди всё замерло от давящего чувства. Пока я спала на шелках и страдала по мужу-изменнику, мои люди каждый день рисковали жизнью под этими гнилыми сосновыми балками. И тут внутри будто что-то щёлкнуло, и по телу разлилось тепло, будто внутри меня разгорелся огонь.

— Лошадь мне! — вскочив, крикнула я. — Элла, принеси дорожный плащ. Фрэнсис, всех мужчин во двор! Пусть берут ломы, кирки и верёвки. Всё, что найдётся в замке.

Женщины заметались, сбивая друг друга, а я решительно направилась к выходу, где ждал Хорст. Слабая женщина? Нет. Я — графиня Амелия Блэкстоун. Полукровка. Истинная пара Повелителя драконов.

— Я вытащу их, даже если придётся грызть этот камень зубами! — забираясь на лошадь, процедила я.

Дорога к шахтам пролетела в лихорадочном беспамятстве. Ветер бил в лицо, выдавливая слёзы, а копыта моей лошади высекали искры из каменистой тропы. У входа в штольню «Пятый горизонт» царил хаос.

Воздух здесь был густым, тяжёлым, пропитанным едким запахом известковой пыли и паники. Факелы коптили, заливая всё вокруг неровным алым светом, в котором тени шахтёров казались огромными и ломаными.

Я спрыгнула на землю, не дожидаясь помощи. Грязь мгновенно облепила подол моего дорожного платья, делая его тяжёлым, как доспех.

— Назад, миледи! Опасно! — крикнул кто-то из толпы, но я проигнорировала предупреждение.

Перед входом в штольню столпились женщины из деревни. Их плач, надрывный и высокий, резал слух сильнее, чем скрежет металла о камень. Мужчины же стояли в оцепенении, глядя на просевший свод. У самой арки входа я увидела то, о чём читала в тетради отца: обломки тех самых «дешёвых» сосновых балок. Они не просто треснули — они лопнули вдоль волокон, превратившись в бесполезные щепки под весом горы.

В груди заворочался холодный, расчётливый гнев. Себастьян убивал моих людей за золотые пуговицы на своих камзолах.

— Тишина! — мой голос, обычно мягкий и тихий, прозвенел над площадью подобно удару стали о сталь.

Люди вздрогнули и обернулись. Я видела в их глазах недоверие. Для них я была лишь тенью своего мужа, хрупкой графиней, которая редко спускалась к рабочим.

— Хорст, докладывай, — я подошла к самому завалу. Из темноты штольни тянуло могильным холодом и едва уловимым, сладковатым запахом застоявшейся пыли.

— Глыбы осели плотно, миледи, — мастер шахты вытер лоб, оставив на нём чёрную полосу. — Главный проход перекрыт «челюстью» — два огромных валуна заклинило друг об друга. Если начнём тянуть рычагами снизу — обрушим весь свод на головы тех, кто внутри. Там есть узкая щель сверху, продух… но мужчина в неё не пройдёт. Слишком узко.