Книга Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство, страница 10 – Мария Лунёва

— Ага, особенно мне потом получать жалобы от него. И главное, ну сам же все себе залечил, но столько было причитаний за испорченный сюртук.

Мы тихо рассмеялись, но на глазах появились слезы. Я все больше осознавала свою потерю. Горе, что будет со мной всегда. Нам уже никогда не помириться, не поспорить и не поругаться.

Бабушки больше нет.

Выдохнув, я вытерла пальцами слезы.

— Никто не вечен, Миа, — господин Андрес протянул руку и пригладил мои волосы. — Никто! Все мы уйдем, и нужно уметь отпускать родных. И лучше со смехом, чем с горькими слезами.

Чашка звонко стукнула о стол — мои руки тряслись. Чтобы прийти в себя, я снова отвернулась к окну. Слезы предательски собирались на ресницах и щипали глаза. Как давно я не плакала, и теперь за свою слабость испытывала стыд.

Нет, бабушка бы не одобрила. Женщины в нашем роду всегда были сильными. Потомственные маги. Каждая со своим особенным даром. Всегда мощным, ярким.

— Это еще не все, Миа. Тебе необходимо вернуться в поместье, — позволив мне взять себя в руки, четко произнес господин Андрес. — Я знаю, что ты не желаешь этого. Но послушай — это важно. Она ждала тебя... Всегда ждала. Уважь уж старушку после смерти. Проводи в последний путь. И... — он выдержал паузу. — Завещание будет оглашено завтра. Как прямая наследница, ты обязана присутствовать. Обязана, Мианель!

Я с шумом выпустила воздух из легких. Было желание возразить, но... Это ведь мой дом, земли моих предков. И все бы ничего, но в горле застрял невысказанный вопрос — а Джаред? Он ведь будет там?

Я сжала губы, не решаясь произнести его имя вслух.

Жалкая трусиха.

— Хорошо, я буду, — мой взгляд скользнул к окну.

Ещё недавно закат золотил черепичные крыши двухэтажных домов нашего городка, наполняя улицу тёплым сиянием. Теперь горизонт потемнел, словно затянутый плотной пеленой.

С севера медленно надвигались тяжёлые, рваные тучи. Их свинцовые громады нагромождались одна на другую. Первый порыв ветра резко ударил по стёклам, заставив пламя свечей в настенных кованых канделябрах трепетать и вытягиваться в острые язычки.

Деревья, растущие за невысоким забором, сгибались под натиском непогоды, их ветви клонились к земле, отчаянно сопротивляясь. Сухие прошлогодние листья поднялись с земли и закружились в беспорядочном вихре, мелькая жёлтыми пятнами в сгущающихся сумерках.

Молния, и послышался первый раскат грома.

— Погода меняется, — пробормотал господин Андрес. — Надеюсь, что утром все же будет солнце.

Я молча сжала ладони в кулаки.

Да, меняется и погода, и сама жизнь. Правда, я оказалась не готова к таким поворотам.

Посидев еще немного с господином Андресом, я все же поужинала и, отправив его к управляющему снять комнату на ночь, поднялась к себе. Дверь за мной закрылась, не издав ни единого скрипа.

Добравшись до единственного стула, тяжело опустилась на него. В тишине, нарушаемой лишь шумом набирающего силу дождя за окном, бережно провела пальцами по стопке ученических тетрадей. Мне будет этого особенно не хватать.

Наверняка придется решать много вопросов, связанных с завещанием, с поместьем, землей. Вникать в дела, связанные со стадами коров. Все это так далеко от педагогики.

Все так чуждо мне. Но вот так просто уехать, не сказав никому ни слова, я не могла. Поэтому с глубоким вздохом зажгла свечу, достала чернильницу и принялась писать письма родителям своих учениц.