Книга Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки, страница 21 – Кира Лин

Почему её память, угасающая где-то в глубине сознания, отзывалась лишь смутными, рваными вспышками, реагируя на определённые триггеры?

И главное: что делал Джереми в её спальне той ночью?

Я закрыла глаза и попыталась восстановить картину. Поставить себя на место Адрианы. Его фигура в дверях ванной и уверенная, почти вызывающая ухмылка.

Ни растерянности, ни страха разоблачения в искрящихся удовольствием глазах. Подозрительно спокойный для человека, застигнутого врасплох.

И синяки. Они в картину не вписывались никаким боком. Даже учитывая, что у Адрианы тонкая и нежная кожа, и от малейшего прикосновения оставался след.

Такие синяки не могли возникнуть от нежных касаний. Да и кто за шею так хватает в порыве страсти?!

Моя рука невольно потянулась к синякам, пальцы осторожно коснулись кожи. Даже сейчас я испытывала болезненные ощущения, и хотелось покашлять.

Я провела по линии под подбородком, и в памяти мелькнуло смутное видение, похожее на призрак. Тонкий голосок Адрианы о чём-то умолял, но твёрдые пальцы сжимались всё крепче.

Попытка вдохнуть и невозможность это сделать, а дальше — непроглядная темнота.

Я резко открыла глаза, сердце подпрыгнуло, норовя выпрыгнуть изо рта, и забилось быстрее.

Неужели это не моя воспалённая фантазия? Не обрывок беспокойного сна, а настоящая память нового тела?

Мысль о том, что Джереми мог оказаться не просто участником неловкой сцены, а причиной этих следов, холодком пронеслась вдоль позвоночника.

Нет, я понимала, что он и оставил эти следы, но не могла никак разобраться — во время ласк переборщил или хладнокровно убил жену старшего брата.

Мне удалось уснуть лишь на короткое время, и сон был поверхностным и тревожным. Перед внутренним взором вновь возникло лицо Джереми.

И раз за разом я чувствовала, как его руки смыкаются на моей шее. Как в глазах не отражается ни сомнения, ни жалости, лишь холодная решимость довести начатое до конца.

Я распахнула глаза в тот самый момент, когда начала пугающе натурально задыхаться.

Грудь болезненно сжалась, каждый вдох давался с усилием. Я села в кровати, хватая ртом остывший воздух, и в ту же секунду за окном пронзительно закричал петух, возвещая начало нового дня.

Сон рассеялся, но тревога осталась. Она поселилась на подкорке, занозой впилась в сознание.

Если Джереми собирался убить Адриану, но у него не получилось, то он попытается завершить начатое. Любой другой так поступил бы на его месте.

Значит ли это, что мне стоит опасаться за свою жизнь? Или он не рискнёт заявиться в деревню? И какую роль в этой истории играл Кристиан?

Хороший вопрос, а ответа на него не было.

Я ещё несколько минут сидела в постели, прислушиваясь к собственному дыханию и к тому, как постепенно просыпается дом.

Скрипели доски в полу от неторопливых шагов, где-то в глубине двора фыркала корова, перекликались куры. Я отбросила одеяло и встала, отмахиваясь от мрачных мыслей.

С соседней кровати донеслось протяжное, жалобное хныканье.

Флоренс лежала лицом в подушку, натянув одеяло до ушей, и что-то невнятно бормотала о том, что это бесчеловечно — вставать в такую рань. Что в столице приличные люди ещё спят, и что её жизнь окончательно превратилась в пытку.

Я не удостоила её ответом и направилась к уборной.

Небольшое помещение оказалось неожиданно аккуратным и чистым. У стены стоял металлический бак с трубами, под ним располагался умывальник, над которым висело простое зеркало в деревянной раме.