Книга Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки, страница 20 – Кира Лин

Обычная еда меня не смущала — в прежней жизни я питалась и проще, тоже мне беда.

Флоренс же долго ковырялась вилкой в миске, переворачивая картофелину туда-сюда. Она покосилась на хлеб, потом на чашку с чаем, потом на меня, явно надеясь, что я поддержу её гастрономическое негодование.

Я продолжала есть, не поднимая глаз на сестру. Только сейчас поняла, насколько сильно проголодалась. От горячей пищи напряжение отпускало, и глаза начинали слипаться.

Эдвина уселась напротив нас на стул, сцепив руки на столе.

Она не спешила начинать разговор, очевидно, давая нам время в полной мере прочувствовать вкус новой жизни.

— Значит так, — произнесла она наконец, глядя то на меня, то на сестру. — Раз уж судьба вас сюда занесла, жить будете по моим правилам.

Флоренс нервно сглотнула.

— Подъём с первыми петухами. Спать до полудня никто не позволит. Дел полно. — Она кивнула в сторону двора. — Корова сама себя не подоит. Куры не покормятся, загоны не почистятся. Дрова не наколются. Печь сама не растопится.

Флоренс побледнела, её челюсть норовила отвалиться и упасть в миску с капустой.

Эдвина продолжала, не повышая голоса:

— Воду из колодца носить придётся. Зимой — лёд рубить. Водопровода нет, только бак со старым кристаллом нагрева в уборной, особо не разгуляешься, ванну с пеной не примешь. Летом будете огород полоть. Осенью — заготавливать соленья и не только. Тут всё просто: если ничего не сделаешь, то зиму не протянешь.

Она внимательно посмотрела на наши руки и хмыкнула.

— Нежные у вас ладони. Ничего! Огрубеют.

Флоренс бросила вилку и спрятала пальцы под стол.

— Кушать будете то, что есть. И что сами вырастите и соберёте, всё понятно?

Она перевела суровый взгляд на меня.

— Я слов на ветер не бросаю. Обещала трудиться — значит, так и будет. Работа меня не пугает.

Щека вспыхнула от пристального взгляда Флоренс. Я проигнорировала. Её мысли были предельно ясны и совершенно мне неинтересны.

— Посмотрим, как справишься, — кивнула Эдвина.

Я упрямо выдержала её твёрдый взгляд. Она хмыкнула и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди.

По её лицу мелькнула эмоция, напоминающая одобрение. Кажется, я прошла проверку на прочность. Мы поняли друг друга без лишних слов.

Чего не скажешь о Флоренс.

Ночь прошла тяжелее, чем я ожидала. Кровать оказалась узкой, матрас — твёрдым и колючим.

Воздух в комнате пах сухим деревом и холодной золой из печи, и, несмотря на усталость, никак не удавалось уснуть.

Я лежала, глядя в темноту, и мысли, которые днём приходилось держать под контролем, теперь сводили с ума.

Я снова и снова возвращалась к вечеру своей гибели, к лицу Сергея, которое знала до мельчайшей родинки и морщинки. К моменту, когда доверие рассыпалось, как стекло под ногами.

Вспоминала его голос, его привычку щуриться, когда он что-то скрывал. И тот холодный расчёт в глазах, который увидела за миг до гибели.

Никакого драматизма и сожалений! Мне всего лишь было досадно, и в груди саднило. Как я могла быть настолько слепа и беспечна?

Я! Та, у которой с доверием серьёзные проблемы, о чём неоднократно упоминал тот же Сергей.

Но если с моей прежней жизнью всё складывалось хоть в какую-то логическую цепочку, то с жизнью Адрианы — не складывалось ничего.

Что произошло с ней до моего появления? Куда исчезла она сама? А, нет, тут всё ясно: умерла, как и я. Надеюсь, её не угораздило переместиться в моё тело и расхлёбывать кашу, заваренную Сергеем.