Книга Хозяйка Северных гор 3, страница 92 – Адель Хайд

Винацио пришлось нанять двух камеристок, которые почти два дня отмывали меня и приводили в порядок мои волосы и кожу.

Но к тому моменту, как мне нужно было выезжать, я практически снова стала той Маргарет, которой была до всех своих приключений. Следы мозолей на руках, те, которые я получила, когда мы с Джаббиром в Византии перетирали травы, стёрлись. Кожа отбелилась.

И я, усевшись в специально нанятую для такого случая карету, поехала на свой первый парижский приём.

Ну, на самом деле, это был не столько бал, сколько некие дамские посиделки, которые могла позволить себе принцесса.

В подарок я взяла один из тех прекрасных предметов, которые мы приобрели в Генуе у знакомого ювелира. А в качестве номера подготовила песню.

У Маргарет был низкий, чуть хрипловатый тембр голоса, меццо-сопрано. И за всеми своими переживаниями я всё ещё помнила песни своего мира и подумала, что если на вечере будут музыканты, то, вероятно, я смогу спеть песню не только акапелла, но ещё и под аккомпанемент.

Песню взяла из любимого мюзикла. Она очень хорошо звучала на английском, да и мелодия была очень близка к тому, что могли изобразить музыканты на тех инструментах, которые были доступны. По-русски она бы звучала как «У любви не названа цена*».

(*Композитор этой песни, которая на самом деле называется «Белый шиповник» из рок-оперы «Юнона и Авось», — Алексей Рыбников. Слова написал Андрей Вознесенский.)

Пришлось немножко посидеть и подумать, как поэтично это сделать на английском языке. Некоторые слова пришлось поменять на валлийское звучание. Скорее всего, для Марии они прозвучат незнакомо, но они добавят песне некоего колорита и, возможно, намёк на то, что я не просто знакомая Аделины де Монфор из Прованса, а наследница Уэльса.

На входе во дворец меня встретила Аделина, и это было удобно, поскольку на французском я хоть и говорила, но это была память Маргарет с некоторыми приобретенными знаниями, всё же в долгом плавании мы не теряли с Джаббиром времени даром, и каждым новым языком изучение следующего давалось мне всё легче. Когда ты понимаешь в какой-то момент, что это звуки, которые издают такие же люди, как и ты с таким же речевым аппаратом, и просто образы имеют другое звучание именно в этот момент и происходит перелом, и для тебя уже нет особой сложности в изучении.

Мы с ней так и договаривались. И именно она подвела меня к Марии Шампанской, представив как свою родственницу из Прованса.

На лице Марии была скука. Вероятно, у всех этих вечеров было какое-то однообразие, и она не ожидала ничего нового. Поэтому, когда она увидела новое лицо, она с благодарностью кивнула Аделине де Монфор и сразу сказала мне, что хотела бы со мной поговорить.

Аделина сказала, что я много путешествовала, и мне есть что рассказать, и в глаза Марии сразу зажегся интерес.

Приём был небольшой, дам было немного, наверное, около двадцати, разного возраста, и пожилые, и совсем молоденькие. Это был достаточно камерный приём, но музыканты были, я разглядела клавесин и небольшой струнный инструмент, чем-то похожий на арфу, но горизонтальную.

Ещё до того, как все начали дарить свои приготовленные номера и подарки, я подошла к музыкантам и заранее попросила их подобрать мелодию.

Первым её ухватил флейтист. И когда я услышала прозвучавшие ноты, я поняла, что он попал и в тональность, в которой мне будет комфортно петь, и уловил мелодию, какой она должна быть.