Книга Колючка для принца Тьмы. Время вспять, страница 43 – Лина Лазурина

Жадный интерес исчез с лица ректора, она холодно прищурилась, натягивая маску чопорной строгости.

— Личные отношения со студентами или их родителями вне моих интересов, — резко ответила она, поправляя очки. — На этом наш разговор, полагаю, окончен. Из уважения к государственной тайне я не стану выносить подробности случившегося за пределы академии. Спишем все на несчастный случай.

— Премного благодарен, — отец кивнул и вдруг расплылся в широкой улыбке. Плавным текучим движением поднялся из кресла и сделал несколько шагов к столу. От томности в его голосе защекотало губы. — Лорейн уже скоро выпустится и перестанет быть вашей подопечной. Неужели для меня вы не сделаете исключение?

Гросс хмыкнула, спустила очки с переносицы и посмотрела отцу прямо в глаза.

— При всем уважении, лорд Аль Морани, — пропела она. — Вы не в моем вкусе. Прощайте.

— Предлагаю сделать вид, что мы этого не слышали, — предложил Эйм, пока я с приоткрытым ртом разглядывала ректоршу. Вот это женщина!

— Да, если хотим еще пожить, — согласился Колин. — Офигеть у нее защита!

Мы отскочили от двери и сели на самый дальний край дивана. Колин уставился в окно приемной, делая вид, что очень заинтересован происходящим в парке…

Отец был слегка на взводе. Внешне это никак не выражалась, но я слишком хорошо его знала. Он хлопнул дверью и оттянул ворот рубашки, будто ему не хватало воздуха.

— Как прошло? — беспечно спросила я.

— Я все уладил, — задумчиво протянул отец, и мне на мгновение стало жаль его… А потом в его глазах промелькнула зловещая решительность и алый отблеск искреннего интереса… и мне сразу же стало жаль госпожу Гросс.

Бедная женщина не знала, что только что подписала себе приговор.

Новость о том, что мы с Эймондом стали парой, едва не лишила папеньку чувств. Чувства самосохранения и адекватности, если точнее.

Он орал.

— Как ты посмел подкатить свои яй..., — отец резко замолчал, поймав мой ошарашенный взгляд, и выразительно кашлянул, — к моему ребенку?

Абсолютно невозмутимый Блэкберн только крепче сжал мою ледяную ладонь.

— Я люблю ее, — весомо уронил он.

— Пап! Я не ребенок, а уже давно совершеннолетняя! Мне двадцать! — возмутилась, пытаясь переорать взбешенного родителя. Он мерил комнату шагами, и мне казалось, пол вот-вот задымится под его подошвой.

— Вот именно! Я в двадцать лет об учёбе думал, а не о чужих юбках!

— Пап, — протянула я с сарказмом, — не сочиняй!

— Я люблю ее, — снова повторил Блэкберн. Выглядящий нерушимым айсбергом, готовым выстоять перед любым кораблем.

— Любитель нашелся! — фыркнул отец.

— Пап!

— Что пап? — возмутился он. — Он иной!

— Я знаю!

— Знаешь, что это значит? — угрюмо добавил отец, сверкая на Блэкберна яростным взглядом. — У него есть истинная! А что будет с тобой, когда он найдет ее?

Об истинности иных я как-то не задумывалась, тем более Эйм ведь всего лишь полукровка…

Я недоверчиво нахмурилась, чем очень порадовала отца.

— Лорейн и есть моя истинная, — обрубил его надежды Эймонд и шагнул вперед, загораживая меня плечом.

— Что? — вспыхнул папа.

— Что? — недоуменно переспросила я.

Почему я слышу об этом только сейчас?

Блэкберн поймал мой взгляд и крепче перехватил руку, будто действительно думал, что я вознамерюсь бежать. От отца полыхнуло силой… от Блэкберн потянуло яростной тьмой…