Онлайн книга «Попаданка для конунга»
|
Девушка подняла голову. На ее глазах, впервые за все время, мелькнуло что-то похожее на улыбку. Тонкую, горькую, но настоящую. — Виктория, — ответила она. Голос ее звучал хрипло, но твердо. Хальвар кивнул и уже собрался писать дальше, но она остановила его, положив ладонь на пергамент. — Но вольную я прошу не для себя. Толпа снова загудела. Хальвар замер. — Что? — переспросил он. — Не для себя? Ты с ума сошла, девка? Ты только что дралась за свою свободу! — Я знаю, — ответила Виктория спокойно. — И теперь я отдаю ее тому, кто нуждается в ней больше, чем я. Она повернулась, прихрамывая, прошла к краю помоста, туда, где стояла группа рабов, и указала пальцем на одного из них. На старика. Он был седой, сгорбленный, с морщинистым лицом и мутными глазами. Его руки, покрытые въевшейся грязью и мозолями, дрожали. Он смотрел на Викторию с таким изумлением, будто увидел призрака. — Ты… — прошептал он. — Девочка моя… — Как его зовут? — спросил Хальвар. Тот открыл рот, закрыл, снова открыл и выдавил: — Свен… Меня зовут Свен… Я смотрела на эту сцену, и в груди у меня что-то переворачивалось. Сжималось. И раскрывалось заново. Я смотрела на эту сцену, и в груди у меня что-то переворачивалось. Сжималось. И раскрывалось заново. Хальвар Толстый, казалось, пытался вникнуть в эти слова. Потом закинул голову и захохотал коротким, сухим, почти безумным смехом. — Ты отказываешься от свободы? Добровольно? Ты понимаешь, что этот шанс предоставляется один раз в жизни? Только сегодня, только здесь, на этом помосте! — Я понимаю, — голос Виктории звучал ровно. — Но я молодая. Я сильная. Я смогу пережить еще одну зиму в цепях, если понадобится. А он — нет. Она кивнула в сторону старика. Свен стоял сгорбившись, и его мутные глаза наполнились слезами, которые он из последних сил пытался сдержать. — Кто он тебе? — спросил Хальвар. В его голосе уже не было ни ужаса, ни удивления, только холодное, прагматичное любопытство. — Отец? Дед? Кто? — Он спас мне жизнь, — ответила Виктория просто. — Он не дал мне сломаться. А теперь пришло время отдать долг. Работорговец покачал головой, и на его лице появилось выражение не то сожаления, не то презрения. — Ты глупа, девка. Сентиментальна и глупа. Ты отдаешь свою свободу за призрак. Посмотри на него! — Хальвар широким жестом указал на Свена. — Он и свободным не переживет эту зиму. Такой старый и немощный. Кому он нужен? Работник из него не выйдет. Никто не даст ему кров и еду просто так. Его свобода — это смертный приговор, подписанный тобой. Он умрет под забором от голода и холода еще до сильных морозов. И все, за что ты сражалась, окажется бессмысленным. Его слова, циничные и жестокие, повисли в воздухе. В толпе стало тише. Люди перестали кричать и перешептывались, ловя каждое слово. И я поняла, что он, возможно, прав. По-своему, к моему ужасу, прав. Я не могла сдержаться. Я повернулась к Харальду, который все также стоял рядом, молчаливый и наблюдательный. — Это правда? — спросила я шепотом. — Он говорит правду? Старых… таких как он… никто не берет? Харальд медленно перевел на меня взгляд. В его глазах не было осуждения, только холодная, тяжелая правда. — Да, — сказал он тихо, но так, что каждое слово отдавалось в моем сердце ледяным ударом. — На тяжелую работу берут сильных и молодых. Старые и немощные… они обуза. Они никому не нужны. Его судьба, если он выйдет отсюда один, будет еще горше, чем в цепях. По крайней мере, в цепях его будут кормить, пусть и скудно, чтобы он мог работать. |