Книга Попаданка для конунга, страница 85 – Хелен Гуда

И она шагнула вперед.

Из общего строя рабов под удивленные и возмущенные крики надсмотрщиков она вышла на центр помоста. Встала прямо напротив хозяина. И сказала негромко, но так, что каждое слово было слышно в наступившей тишине:

— Я буду биться.

Толпа замерла. А потом взорвалась новым грохотом: кто-то смеялся, кто-то свистел, кто-то в восторге хлопал себя по ляжкам.

Девушка стояла на помосте — босая, в рваной рубахе, худая до прозрачности. Вокруг нее хохотали мужчины, готовые поставить серебро на то, сколько она продержится.

А я смотрела в ее глаза.

И мне казалось, что я вижу в них лед.

Не северный лед, холодный и безжизненный. А другой — тот, что скрывается глубоко под землей, сковывает подземные реки и не тает даже в самое жаркое лето.

Она не собиралась умирать.

Она собиралась побеждать.

Я перевела взгляд на Харальда. Он смотрел на помост, и на его лице читалось то же самое, что я чувствовала внутри себя, — смесь недоверия, любопытства и странного, почти суеверного уважения.

— Она действительно будет драться? — спросила я шепотом.

— Похоже на то, — ответил он. — Или она безумна, или…

— Или что?

— Или ей есть что терять, кроме жизни, — закончил он, не отрывая взгляда от помоста.

Мы замерли в ожидании.

Я смотрела, как надсмотрщики засуетились. Один из них — здоровенный детина с бычьей шеей и руками, похожими на коряги, — спрыгнул с помоста, куда-то сбегал и вернулся, держа в руке короткий меч в потертых ножнах. Он встал напротив хозяина, ожидая приказа.

Хальвар Толстый оглядел толпу, явно наслаждаясь моментом. Его взгляд скользнул по лицам, задержался на ком-то в первом ряду, потом переметнулся дальше… и вдруг остановился.

Я проследила за его взглядом и поняла: он смотрит на Харальда.

Конунг стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Лицо его было спокойным, почти равнодушным, но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что у меня мурашки побежали по спине. Он ничего не говорил. Он просто смотрел.

Хальвар побледнел. Его щербатый рот приоткрылся, потом захлопнулся. Он сделал шаг к краю помоста, словно хотел поклониться, но Харальд едва заметно качнул головой — нет.

Торговец понял. Он резко выдохнул, повернулся к своему охраннику и рявкнул:

— Убери меч.

Детина опешил.

— Чего? Хозяин, да я её одной левой…

— Убери меч, я сказал! — голос Хальвара сорвался на визг. — Ты что, оглох?! Бой будет честным! Без оружия! Пусть боги рассудят!

Охранник скривился, но подчинился. Он отстегнул ножны, швырнул их в сторону. Меч со звоном ударился о доски помоста. Затем повернулся к девушке, поиграл плечами, хрустнул шеей.

— Ну что ж, — сказал он, и в голосе его звучала ленивая уверенность, — без меча даже веселее. Я тебя голыми руками задушу, девка. Будет дольше. И больнее.

Девушка ничего не ответила. Она только чуть сместила центр тяжести, перенеся вес на левую ногу. Руки ее, все еще сжатые в кулаки, поднялись на уровень груди. Странная стойка. Я такой никогда не видела, но однозначно она знала, что делала.

Охранник двинулся на нее.

Он был тяжел, грузен, но двигался с опытом человека, привыкшего бить и ломать. Он не старался, шел напролом, уверенный, что один удар решит все.

Первый замах — широкий, размашистый, целящийся в голову.

Девушка ушла вниз. Просто присела, пропуская кулак над головой, и в ту же секунду ударила сама — резко, коротко, куда-то в открытый бок.