Книга Попаданка для конунга, страница 75 – Хелен Гуда

— Если уж тебе так невтерпеж… Торвальд. Его состояние стабилизировалось, но он еще слаб. Ты могли бы… проведать его. Проверить, как он себя чувствует. Уверен, твое присутствие придаст ему сил. Его очень взволновали новости, что ярл Эйрик хотел уничтожить селение, у него там осталась его женщина, как я понял.

Я резко обернулась. В его предложении была логика. Но больше того — в нем была надежда. Торвальд. Может быть, разговор с ним… он поможет вытащить из памяти еще что-то. Какой-нибудь важный обрывок.

— Да, — быстро согласилась я, ухватившись за эту соломинку. — Да, я сделаю это. Сейчас. Я успокою его, что с его Аланой все в порядке, — затараторила я обрадованно, но тут же осеклась: — Было все хорошо, когда я уходила сюда, к вам.

Я сделала шаг к двери, но он преградил мне путь. Не физически, но своим следующим спокойным заявлением:

— Я пойду с тобой. Мне тоже нужно проведать его. И… — он встретил мой взгляд, — твой путь туда и обратно будет под моей охраной.

В этом не было предложения. Это был приказ. Но на этот раз приказ, за которым я услышала не желание контролировать, а ту же самую, ставшую уже почти привычной, заботу. Щит. Все тот же щит.

Я лишь кивнула, не доверяя своему голосу.

Мы вышли в коридор, где Ульф, увидев конунга, молча влился в нашу маленькую процессию, держась на почтительном, но близком расстоянии. Харальд шел чуть впереди, его шаги были бесшумными, но уверенными. Я следовала за ним, чувствуя на себе взгляды редких слуг, которые почтительно сторонились, и слыша доносящийся из большого зала гул встревоженных голосов. Тот самый «нездоровый гул», о котором говорила Герда.

Покои, где лежал Торвальд, находились в дальнем крыле дома, ближе к кузнице и казармам. Воздух здесь пах дымом, кожей и лекарственными травами.

Конунг приоткрыл дверь и жестом пропустил меня вперед.

В небольшой простой комнате на узкой кровати лежал Торвальд. Его лицо было бледным и осунувшимся, грудь заметно приподнималась с каждым вздохом. Но глаза, когда он увидел нас, вспыхнули осознанным светом. Он попытался привстать.

— Конунг… Гертруда… — его голос был хриплым и слабым.

— Лежи, Торвальд, — твердо сказал Харальд, подходя к изголовью. — Я привел Гертруду проведать тебя и сам решил составить ей компанию.

Я подошла ближе, а в голове начали мелькать образы из памяти настоящей Гертруды. Они не были близки, по крайней мере я так могла судить из тех обрывков воспоминаний что были у меня от хозяйки этого тела, хотя ярл Хроальд считал его чуть ли не сыном и хотел сделать приемником. Этот могучий воин, что сражался как берсерк, теперь казался таким уязвимым.

— Торвальд, — тихо сказала я, — как ты себя чувствуешь?

Он слабо улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от того самого непоколебимого духа.

— Лучше. С каждым днем. Спасибо, что спасла. Местная травница рассказала, кому я обязан своим спасением. Без твоих знаний я бы отправился к праотцам.

Я села на табурет у его кровати, чувствуя, как конунг отходит к окну, давая нам возможность поговорить, но оставаясь в поле зрения — и его, и моего. Страж. Всегда страж.

— Это не мои знания, а знания твоей Аланы, — мягко улыбнулась я в ответ.

Дни потянулись в размеренном ритме ухода. Утренний визит к Торвальду стал для меня якорем в этом море вынужденного бездействия. Я приходила, чтобы сменить ему повязки, пропитанные пахучими целебными мазями, кормить его простой, но питательной похлебкой и поить отварами, которые готовила старая Фрида.