Книга Попаданка для конунга, страница 20 – Хелен Гуда

Третий стук, уже нетерпеливый, заставил меня подскочить на кровати.

— Сейчас! — выдохнула я, и голос мой прозвучал сипло от сна и страха.

Я сползла с высокой кровати, босые ноги коснулись холодных досок пола. Ночная сорочка, грубая и просторная, болталась на мне. Я потянулась к двери, к тяжелому деревянному засову. Рука дрогнула. Вчера этот засов спас меня. А теперь я сама собираюсь его открыть. Глупо. Но что делать? Не открыть — значит вызвать еще больше подозрений.

Я отодвинула засов. Дверь со скрипом подалась внутрь.

На пороге стояла Хельга. Не в пышных одеждах для пира, а в простом темном платье, поверх которого была накинута теплая накидка из плотной шерсти. Волосы цвета спелой пшеницы с проседью были туго заплетены в одну тяжелую косу, лежавшую на плече. В руках она держала деревянный поднос. От него пахло дымом, травами и чем-то простым, съедобным — похлебкой или кашей.

Ее глаза, светло-серые, как зимнее небо, мгновенно окинули меня с головы до ног: взлохмаченные волосы, бледное лицо, испуганный взгляд, дрожащие от холода и волнения руки. В ее взгляде не было ни нежности, как у Герды, ни откровенного любопытства, как у Харальда, ни скрытой угрозы, как у Эйрика. Был холодный, чистый расчет.

— Выспалась? — спросила она и, не дожидаясь приглашения, шагнула в комнату. Ее движения были уверенными, хозяйскими. — Принесла тебе еды. Думала, сама не выйдешь, стыдиться будешь или спать до полудня будешь.

Она поставила поднос на грубый столик у стены и обернулась ко мне, скрестив руки на груди.

— Ну? Вспомнила что-нибудь?

Я замерла у двери, все еще держась за косяк, как за якорь. Ее прямой вопрос обрушился на меня, не оставляя времени на подготовку.

— Н-нет, — прошептала я, опуская глаза. — Ничего. Только сон… но он растаял, стоило мне открыть глаза, — мне казалось, что я и в самом деле видела что-то во сне, а может, мне это только показалось.

Хельга медленно кивнула, словно это был именно тот ответ, который она ожидала.

— Сны — это тени прошлого или страхи будущего. Ни то, ни другое сейчас не важно. Важно настоящее. Ты в доме конунга. Ты ешь наш хлеб и спишь под нашей крышей. Бесплатно здесь ничего не дается.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в самое нутро.

— Герда видит в тебе несчастную птичку со сломанным крылом. Харальд — загадку, которую любопытно разгадывать. А я, — ее голос стал еще тверже, — я вижу лишний рот, который нужно кормить, и тело, которое может либо приносить пользу, либо проблемы. После вчерашнего… — она чуть заметно сузила глаза, и мне показалось, что она знает, о чем я думаю, — я склоняюсь ко второму. Эйрик смотрит на тебя, как волк на ягненка.

Меня бросило в жар от ее слов. Она все видела. Понимала. А может, она поняла это по тому, как он смотрел на меня на пиру? В любом случае мне стало не по себе. Еще вчера Хельга была заботливой, а сегодня намекала, что я здесь лишняя. Хотя почему намекала? Говорила прямо. Что же случилось такого за эту ночь? — Я… я не хочу проблем, — вырвалось у меня, и голос, наконец, обрел твердость отчаяния. — Я не знаю, кто я. Но я могу… я хочу быть полезной. Только научите. Скажите, что делать.

Хельга изучала меня еще несколько долгих секунд. Потом ее взгляд смягчился на полградуса. Не настолько, чтобы стать теплым, но достаточно, чтобы перестать быть ледяным.