Книга После развода. Любовь на осколках, страница 30 – Алекс Рубин

Поворачиваюсь.

— Возвращайтесь домой, теща драгоценная. А ты, Макар, освобождай квартиру. До суда и раздела имущества здесь никто не должен проживать.

Натали хочет что-то сказать, но я не даю ей это сделать. Вывожу на площадку.

— Шлюха! — летит в спину.

Ната дергается, как от пощечины. Я вызываю лифт и, сунув ей в руки смарт-ключ от машины, возвращаюсь в квартиру.

Бью без замаха. Коротко и зло. Недоносок падает.

— Еще одно оскорбление в сторону моей женщины, и ты труп, — говорю холодно.

Киваю застывшей с открытым ртом теще и ухожу, тихо прикрыв дверь.

Ната мнется у машины, двумя руками вцепившись в чемодан. Молча гружу его в багажник, потом подсаживаю ее в салон. Машина у меня высокая, так что есть лишний повод потискать мою ромашку.

— Глеб, мне так стыдно за маму…

— Надеюсь, ты не в нее? — шучу я.

— Нет. Я на папу похожа, — серьезно говорит она. — Спасибо. Сама бы я не решилась переехать. — Вздыхает. — Я сегодня у подруги переночую, а завтра найду квартиру.

— Поживешь у меня. И это не обсуждается.

— Но это неприлично, — лепечет она.

Ну точно ромашка. Другая бы на ее месте руками и ногами вцепилась в это предложение. Прелесть, а не девушка.

— Неприлично быть такой скромницей, — улыбаюсь довольно, представляя сегодняшний вечер.

Натали

Все происходит так стремительно, что в себя прихожу только в салоне джипа. Боже, как я смогла? Как решилась на такой отважный шаг?

Сижу и улыбаюсь, как идиотка. Все же мама права, я сошла с ума.

— Чему улыбаешься?

Глеб берет мою руку и на мгновение прижимает к своим губам. По телу бегут мурашки, щеки краснеют. Это так непривычно и очень интимно.

Макар никогда не целовал мне руки, говорил, что это пережиток прошлого.

— Я впервые в жизни пошла наперекор маме, — тараторю, чтобы скрыть смущение. — Оказывается, это так здорово! — Тут мне становится стыдно за свое детское поведение, и я зачем-то начинаю оправдываться. — Я ее очень люблю, но иногда ее бывает слишком много. Она властная женщина, всю жизнь проработала в школе, привыкла всех поучать, а у меня не всегда хватает сил сказать ей «нет».

— Властная — это моя ба, а твоя мать — токсичный вампир. Натуральный токсик. Таким людям, как она, нужно всегда давать твердый отпор. Но мы с этим справимся.

— Мы? — мне кажется, что я ослышалась.

Он ведь шутит, да?

— Ты еще не поняла? — поворачивается ко мне Артемьев. Смотрит так серьезно, что я забываю, как дышать. — Я тебя выбрал и больше не отпущу. Разведешься и сразу поженимся. Родишь мне еще двоих малышей. Девочек хочу, на тебя чтоб были похожи. Учти, у меня крайне серьезные намерения.

Он отворачивается и смотрит на дорогу. А я сижу, словно меня чем-то тяжелым огрели, и не могу уложить в голове то, что услышала. Может, мне показалось?

— Что ты сказал?

Получается хрипло и жалко. Откашливаюсь и повторяю более требовательно:

— Что значит поженимся? А я? А мое мнение?

— Скажи еще, что ты против.

Артемьев на меня так и не смотрит, но я вижу, как кривятся его губы в сдерживаемой улыбке.

— Издеваешься?

Мне хочется его ударить, чтобы прекратил ухмыляться.

— Если это шутка, то она злая.

— Какая шутка, ромашка? Я очень серьезен. Заедем в кондитерский, я Максу торт обещал.

Он ловко уходит от темы, и меня это радует. Не готова я сейчас к таким потрясениям. Это ведь можно расценивать как предложение? Меня только что в этакой грубоватой манере позвали замуж?