Книга После развода. Любовь на осколках, страница 29 – Алекс Рубин

— Вы явно ошиблись адресом. В этой квартире живут приличные люди. Бандитский притон в другом месте!

Пытается захлопнуть двери, но не успевает.

— Я к Нате, — нагло отодвигаю ее в сторону и прохожу внутрь.

— Я вызову полицию! — шипит она мне в спину.

— Вызывайте.

Сжимаю челюсти. Таких дамочек нужно сразу ставить на место. Главное, помнить, что дочь и мать — это не одна личность. Это разные люди.

Слышу дрожащий голос Натали и спешу на помощь. Вижу ее одновременно удивленный и радостный взгляд. Прижимаюсь к ее губам, обхватив затылок ладонью, не давая отстраниться и опомниться. Целую так, будто имею на это полное право.

Охренительно сладкая.

Хочу ее. Но нельзя. Отстраняюсь. И замечаю злой и затравленный взгляд ее бывшего.

Ревность сменяется самцовым чувством гордости и превосходства. Смотри, слизняк, эта женщина теперь моя.

Тут же возникает толпа фривольных картинок.

Так, Артемьев, соберись!

Но собраться не выходит, по голове словно обухом ударяет мысль, что сегодняшнюю ночь Натали будет спать со мной под одной крышей…

Решение забрать Нату из этого дома приходит спонтанно, стоит мне увидеть ее мать. Доконают они мою девочку. А она чуткая, ранимая. Не главбух, а цветочек оранжерейный. Как только на должности столько лет удержалась? У нас в бухгалтерии те еще акулы работают.

А потом слышу слова, от которых хочется придурковато улыбаться. Ей во мне все нравится. И так тепло становится на душе…

Выпроваживаю Натали собираться, а сам поворачиваюсь к застывшей в немом негодовании будущей теще.

— Антонина Петровна, полагаю? Мы с вами разговаривали по телефону.

— Вы тот самый Глеб, который увел из семьи мою дочь! — обвиняет она меня. — Это недопустимое поведение. Натаниэлла никуда с вами не поедет!

— Натали признана судом недееспособной? — уточняю серьезно.

— Что такое вы говорите? — возмущается мегера.

— Она несовершеннолетняя, немая и не может озвучить свои мысли и желания?

Мать Наты уже понимает, к чему я клоню, и пытается прорваться в спальню к моей девочке. Но я начеку. Загораживаю дорогу и поворачиваюсь к мужчине.

— Адвокат свяжется с тобой в понедельник. Можем разойтись мирно. Квартира и все, что в ней, остается Натали, ты забираешь машину и сваливаешь к любовнице.

— Это неприемлемо! — цедит он.

— Значит, не получишь ничего, — улыбаюсь хищно.

— Да как вы смеете распоряжаться в чужом доме! Вас не касается личная жизнь моей дочери! — опять встревает теща и хватается за грудь.

Да, не везет мне…

— Как раз меня она и касается, — говорю ласково. Лицо Антонины Петровны идет красными пятнами. — У вас проблемы со здоровьем? Вам плохо? Вызвать скорую?

— Не надо, — шипит она.

— Знаете, дорогая теща, — говорю задумчиво. — Иногда пожилые люди не осознают проблем с личным здоровьем. Им кажется, что они молоды и полны сил. И тогда приходится быть жестким. Отправить на принудительное обследование и лечение в хороший, дорогой частный медицинский центр. А у меня как раз есть связи в таком учреждении, — заканчиваю я радостно. — Мы вас вылечим!

Из комнаты выходит Натали. За собой тянет большой чемодан на колесах. Перехватываю ручку одной рукой, а второй обнимаю Нату за талию.

— Нам пора.

Не давая Натали слова сказать или опомниться, веду ее на выход.

— Натаниэлла! — слышу гневное в спину.