Книга Пламя ада, страница 173 – Кармен Мола

— Поделом ему…

Мужчина пошел прочь, и Леонор направилась за ним, стараясь не дрожать от ужаса. Ей пришлось перешагнуть через тело тюремщика, лежавшего на полу с перерезанным горлом. У Леонор мелькнула мысль, что ей благоволит какая-то зловещая удача. Возможно, это тот белый ангел, о котором говорила мадам Биссон и который приносил смерть всем вокруг… Оставалось надеяться, что скоро он доберется и до Кандидо.

Севилья праздновала. На улицах было людно. В кострах пылали портреты Изабеллы II, общественные здания были захвачены. Новости от генерала Серрано поступали хорошие: повсюду, в городах и поселках, создавались революционные группы из гражданского населения. Чтение Кадисского манифеста на площадях, в гостиных, на стихийных собраниях вызывало бурную поддержку, ведь речь в нем шла о всеобщем избирательном праве, свободе печати, о снижении налогов и об отмене смертной казни…

Кандидо зашел в ресторан. От обилия новостей у него слегка кружилась голова. Он притих с тех пор, как покинул Кубу. Его жестокие инстинкты насытились и сейчас дремали. Кандидо даже не приходилось прикладывать усилий, чтобы их обуздывать. Последним, кого он убил, был капитан корабля, хотя истинное торжество садизма он устроил во время казни Мауро Москейры. Он предполагал, что Леонор умерла в колодках от голода и жажды или сгорела в том же пламени, что пожирало барак с рабами.

На Кубе все закончилось наихудшим образом, ему пришлось снова отказаться от прошлого и потерять личность, которую он носил в Гаване. Кандидо опять будто переоделся. Теперь он жил как джентльмен, оставив в прошлом свои приключения на Кубе… о которых все равно никто и никогда никому не сможет рассказать. Он устранил всех свидетелей: Тимотео, Высокого, Коллантеса… Также ему стало известно о смерти Бидаче, хотя тот погиб и не от его руки. Рукопись, в которой были описаны его злодеяния и указано данное ему при рождении имя – Эстебан Альфаро, – сгорела в том же пламени, от которого он прикурил последнюю сигару на восточном сахарном заводе.

Капитуляция Кадиса всех удивила – особенно то, с какой скоростью она произошла, а также общие настроения в Севилье – аплодисменты, крики радости и ликование людей, которые наконец дали отпор угнетателям, возмущенные злоупотреблениями королевской семьи. Севилья примкнула к революции без долгих раздумий. Кандидо предстояла встреча с военными и гражданскими представителями города, чтобы все обсудить и принять решение о дальнейших шагах. На самом деле ему было все равно, останется ли Изабелла II у власти, объявят ли Республику или провозгласят нового монарха – но он видел, что революционеры одерживают победу, поэтому и принял их сторону.

На вышеупомянутой встрече он рассказал, как щедро финансировал некоторые инициативы генерала Прима. Нет-нет, он примкнул к революционерам далеко не в последнюю минуту, он поддерживал их уже много лет. Даже ведя переговоры с правительством Изабеллы II о налогах на кубинский сахар и кофе, Серра выделял средства на восстания, вроде «сержантады», которая потрясла Мадрид два года назад. Он всегда ставил одновременно на бога и дьявола и всегда оставался в выигрыше. Теперь его имя звучало при обсуждениях состава будущего правительства, и Кандидо наслаждался этим, потягивая вино.