Книга Пламя ада, страница 167 – Кармен Мола

Кандидо упомянул о Пардиньясе, и Леонор вдруг подумала, что не видела того мертвым. Неужели он испугался и сбежал? Леонор огляделась – может быть, он внезапно явится им на помощь? Но писателя нигде не было видно.

Кандидо сделал Мауро укол.

— Твоему возлюбленному сейчас станет легче. Я ввел ему обезболивающее. Это нужно, чтобы он не умер раньше времени от боли. Но вскоре действие лекарства пройдет. И когда я займусь его мозгами, ему будет очень больно. Сейчас я вскрою ему голову. Не знаю, понравится ли тебе такое или нет, но это необходимо. У меня хорошо получается, я учился ремеслу у слепого зубодера, на нем я и практиковался в первый раз.

Боль Мауро немного уменьшилась, и он смог выговорить:

— Леонор…

Он обращался к ней так, будто Кандидо не было рядом, будто он не готовил инструменты, которыми собирался убить его. Он говорил так, будто они были одни на чердаке в Мадриде.

— Мауро! – закричала Леонор.

— Я люблю тебя, сурипанта.

— И я тебя.

— Заткнись! – крикнул Кандидо и ударил Мауро по лицу.

— Ты называла меня недоучкой, помнишь? Мне это нравилось.

— Да заткнись ты, наконец! – Кандидо пнул стул, и Мауро упал на землю. Упал и продолжил говорить так, будто оставался наедине с женщиной, которую любил.

— Ты лучшее, что со мной случалось, – сказал он, прежде чем Кандидо снова его ударил.

Леонор заплакала, но поняла, что суть игры заключалась в том, чтобы говорить так, будто они находятся не здесь, превращать ад в Эдем. Настало время прощаться.

— Я люблю тебя, недоучка.

Мауро улыбнулся. Кандидо поднял стул вместе с ним и ускорил приготовления. У Мауро участился пульс, когда Кандидо обрил его наголо, а потом просверлил четыре отверстия в его голове. Это была медленная, ужасная пытка. По лицу Мауро полилась кровь, и он понял, что больше не может говорить. Ему хотелось кричать о своей любви, но он не мог.

— Мауро! – закричала Леонор, понимая, что их время на исходе.

— У тебя прекрасный голос, – успел пробормотать Мауро, чувствуя, как в горле булькает кровь. – Твоя песня… я будто слышу ее сейчас…

С помощью небольшой пилы Кандидо соединил отверстия, проделанные сверлом. Затем он поднял крышку черепа Мауро. Леонор, скованная колодками, не могла отвернуться, поэтому закрыла глаза, чтобы не видеть этого.

— Открой глаза, иначе все упустишь… Если не откроешь, я сделаю ему еще больнее. Не веришь?

Леонор открыла глаза и увидела, что Мауро смотрит с пылом влюбленного студента, каким он был, когда они только познакомились. Он собрал последние силы, чтобы посмотреть на нее со всей любовью, которую к ней испытывал. Леонор улыбнулась. Кандидо был не в силах разорвать связь между ними. Он мог лишь ускорить смерть Мауро. Кандидо достал две палочки и связал их шпагатом, придав им форму распятия. Он наслаждался происходящим и объяснил, что это его фирменный прием, который он придумал, когда убивал капитана корабля. Но Леонор его не слушала. Она тонула в глазах возлюбленного, голос Кандидо стих и словно затерялся в глубине колодца. Огонь постепенно угасал, сахарный завод погружался во тьму, в которой лишь Леонор с Мауро могли видеть друг друга.

Леонор была не в силах сдержать слезы, но все равно запела песню, о которой напомнил Мауро: