Книга Пламя ада, страница 147 – Кармен Мола

Эмилиано кивнул: он понимал, о чем говорит Мауро. Он и сам был готов пожертвовать всем ради Росаны, ради того, чтобы быть рядом с ней и каждую ночь слышать ее дыхание. Он не жалел ни об одном безрассудном решении, ведь теперь они были счастливы вместе.

— Что в записке?

— Что я не могу быть счастлив без нее – вот что в ней написано, друг мой. И что я решил бороться.

План оказался настолько простым, что Леонор удивилась, как он не пришел ей в голову раньше: отвезти ребенка к доктору, к Висенте Антонио де Кастро. Там будет Мауро, и они смогут поговорить без свидетелей, не привлекая внимания прохожих, официантов или охочих до сплетен дам. Для Леонор, которая чувствовала, что за ней постоянно следят, все жители Гаваны казались соглядатаями на службе у ее мужа.

Стоило Идалине протянуть ей записку, как Леонор тут же охватило беспокойство, будто через несколько секунд ей предстояло выйти на сцену. Она не сразу прочитала послание, потому что чувствовала: Кандидо где-то поблизости. Он передвигался по дому медленно и бесшумно, как большой кот. Спрятавшись в гостиной, она быстро прочитала записку: Мауро нашел способ встретиться! Но, забывшись, она повела себя беспечно и потеряла счет времени – в гостиной появился Кандидо и сказал, что хочет поговорить с ней у себя в кабинете. Леонор не знала о чем, – но он всегда был начеку, поджидая, когда она оступится. Неужели заметил, как Идалина передала ей записку? Их могло выдать зеркало в золоченой раме: вернувшись домой и наклонившись к полке для обуви, чтобы поставить ботинки, Кандидо мог увидеть отражение… Обратил ли он внимание на то, как взволнована Леонор, прятавшая доказательство своего преступления в рукав, когда он вошел в гостиную?

Она редко бывала в кабинете мужа – эта комната находилась в той части дома, куда ее не приглашали. Просторный кабинет был обставлен дорогой мебелью из темного дерева, кресла были обтянуты кожей. На одной из стен висела большая карта Кубы. Флажки, которыми была отмечена юго-восточная часть острова, вероятно, обозначали владения Серры. В комнате также стояли стеллажи с книгами в кожаных переплетах, низкие столики с каменными пепельницами и элегантными коробками для сигар – атрибуты мужского мира, мира, которому принадлежал ее муж и другие крупные плантаторы.

— Ты хотел меня видеть? – Леонор старалась скрыть волнение и мысленно молилась о том, чтобы муж не узнал о записке.

Кандидо улыбнулся ей, стоя на другом конце комнаты и обрезая сигару.

— Мы возвращаемся в Испанию. – Он поднес спичку к сигаре и затянулся. На несколько секунд клубы дыма скрыли его лицо.

— В Испанию? Но это невозможно! Вся наша жизнь здесь… У тебя тут собственность… И потом, ты же знаешь, я не могу вернуться: меня разыскивает полиция.

— У Испании за это время появилось достаточно новых проблем, чтобы помнить о тебе. Все уже решено. Я выставлю на продажу все, чем владею: сахарные заводы, дом, театр… Кое-кто уже заинтересовался предложением, так что много времени на это не понадобится. Два-три месяца, не больше. Рабов я отпущу. Я сообщу тебе, когда решу, где мы будем жить. В Мадриде у нас, конечно, будет дом, но, возможно, я куплю еще земли, чтобы построить особняк. Некоторые из тех, кто возвращается, едут на север, в Астурию, в Сантандер. Я пока еще не принял решение, но меня больше интересует юг. Климат там похож на местный. Я бы предпочел, чтобы Лопе жил там той же жизнью, что и здесь, на Кубе.