Книга Пламя ада, страница 113 – Кармен Мола

— В основном на добыче сахара. Ни один сахарный завод не будет прибыльным без рабского труда. Мы, плантаторы, должны держаться вместе в этот решающий миг. Поймите, Куба – не Соединенные Штаты, – горячился он.

— Двоюродная сестра время от времени присылала мне письма и рассказывала о своей жизни на острове, так что ваша реальность отчасти мне знакома, – ответил Пайк.

— К счастью, – ответил Боада, поднимая бокал.

Напряженность между ними бросалась в глаза. Тем более что ни один не прилагал особых усилий, чтобы скрыть ее за хорошими манерами.

— Амалия также писала, что ее ближайшей целью было освобождение рабов с сахарного завода, – добавил Освальд.

— От нее я ничего подобного не слышал. – Боада всегда говорил об Амалии так, будто хорошо ее знал. Будто она принадлежала ему так же, как и наследство, доставшееся Пайку. – Если она хотела это сделать, то почему не сделала?

— Возможно, дожидалась подходящего момента.

— Который явно наступит нескоро. Освобождение рабов уничтожит плантации и разорит плантаторов.

— За последний год на острове произошло много перемен, – вмешался Кандидо. Он хотел разрядить обстановку, опасаясь, что разговор закончится ссорой. – Не только сторонники отмены рабства добились успеха, но и те, кто выступает за независимость колонии. Твое мнение по этому вопросу, Арсенио, никого не переубедит.

— Наш долг – если не остановить катастрофу, то хотя бы отсрочить ее, насколько это возможно, – стоял на своем Боада. Его взгляд потемнел, он говорил, будто превозмогая боль. – Мы прекрасно знаем, на что способны негры, стоит спустить их с цепи. Они превращаются в диких зверей, вроде этого Рикардо. Знаете ли вы, что он сделал с вашей кузиной? Вам известно, при каких обстоятельствах умерла Амалия? Этого, кажется, достаточно, чтобы вы изменили свое мнение.

— Изменить мнение может лишь неуверенный человек, а я приехал в Гавану с уже принятым решением. – Пайк огляделся с таким видом, будто стоял на сцене и готовился произнести главный монолог в пьесе. – Через две недели я отправлюсь на сахарный завод «Санта Роса», который теперь принадлежит мне, и освобожу рабов. Вы все приглашены. Думаю, этот день войдет в историю острова.

Освальд Пайк подозвал официантов и попросил наполнить бокалы собравшихся. Плантаторы, политики, военные чокались с застывшими улыбками на губах, а в душе у них бушевала буря. Все пытались представить себе последствия громкого решения Освальда. Возможно, остров ожидает потрясение. На заводах начнутся бунты, в казармах зазвенят сабли, в газетах станут печатать призывы последовать примеру Пайка… Отмена рабства и независимость – время от времени это глубинное течение вырывалось на поверхность. В последнее время оно стало набирать силу, игнорировать его становилось все труднее. Правительство будет вынуждено дать жесткий отпор. Начнется война.

Пили наскучили разговоры. Она соглашалась, что грядущая неделя станет исторической, но лишь потому, что «Цветок тыквы» должен был вернуться на сцену «Виллануэвы» с новым составом. Ее знакомство с Пабло Пильдайном прошло прекрасно – актер ей очень понравился. Они встретились на званом обеде у Леонор и Кандидо, куда был приглашен и Ортис Тапиа, автор пьесы. Пили уже несколько дней усердно репетировала, но волнение не проходило.