Книга Куница. Том 5, страница 33 – Вадим Оришин

— Максим. Вы лично знакомы с бароном Мартеном?

— Герцогом, вы хотели сказать? — поправил Волконский.

Тихомирова поджала губы.

— Герцог какой-то дыры в колонии? Это фикция.

Максим чуть покачал головой.

— Не скажите, Ольга. Его предшественник герцогство во владение не получал. И нет, не имею чести быть лично знакомым.

— Велика честь.

Волконский глянул на Тихомирову.

— Вы довольно пренебрежительно к нему относитесь, — отметил Максим.

— А как я должна относиться к выскочке, за которым ничего нет.

— Вижу, вы, как и многие, стали жертвой туннеля рациональности.

— Что? — не поняла Ольга.

— Этот термин ввёл философ Державин шестьдесят лет назад. Рассказать?

Тихомирова ответила не сразу. Посидев немного в молчании, она повернулась к Волконскому и кивнула:

— Извольте, князь.

— Туннель рациональности — это психологический приём. Наше мышление старается оперировать понятными и доступными логическими конструкциями и образами. Мы знаем, что такое дождь, что такое снег, и потому не удивляемся, когда видим их за окном. Однако, согласитесь, увидеть песчаную бурю в Петрограде мы никак не ожидаем. Верно?

Ольга кивнула.

— Это очевидно. Но как это относится к Мартену?

— Терпение, княжна, — ответил Максим, излучая довольство. — Ваш жизненный опыт, ваши знания и сложившееся понимание мира работает также, создаёт тоннель, отсекающий всякий абсурд и глупости. Не будем же мы сейчас всерьёз задумываться о том, что будем делать, если все растения на земле внезапно и по непонятной причине вымрут. Это абсурд, на который не стоит обращать внимания. Однако, если вы вдруг окажетесь в месте, где по неизвестной причине вымерли все растения, вам увиденное не понравится. Оно будет выбиваться из привычного. И вы попытаетесь найти объяснение, укладывающееся в ваше понимание.

— Хотите сказать, — нахмурилась Тихомирова, — что Мартен в моих глазах выбивается из привычного?

— Конечно! — кивнул Максим. — В вашем понимании какой-то там барон не может быть фигурой важной настолько, чтобы его мнение учитывали люди вашего круга. Вы пытаетесь найти объяснения, укладывающиеся в привычное. А не находя злитесь. Ведь если такое оказалось под силу Дмитрию, то что будет дальше? Сколько ещё таких вчерашних баронов поднимется завтра на вершины власти?

— Ерунда! Никуда он не поднялся, и тем более не будет других! — отреагировала Ольга.

Максим только шире улыбнулся.

— Я же, — продолжил он, — зная обо всём, что Дмитрий уже успел совершить, просто принял, как должное факт его существования. Герцог Мартен — высший боевой маг, сильный, талантливый, умный, эрудированный в некоторых аспектах. Я позволяю себе им восхищаться. А рациональное объяснение его способностей приложится.

Тихомирова снова отвернулась к окну, и отражение в стекле показывало её хмурое лицо.

Машина заехала во двор скромного уединённого особняка и остановилась у крыльца. Максим вышел из автомобиля, удерживая на лице располагающую улыбку. Ольга была мрачной. Михаил боролся с дремотой и проигрывал. Слуга провёл гостей на веранду, а затем сразу пропустил в холл. В относительно скромной гостиной их встретила молодая герцогиня Кэтино Кочакидзе. Девушка носила наряд своего народа, а не принятое в свете вечернее платье. Широкий шёлковый пояс подчёркивал тонкую талию, расшитое золотом и жемчугом чёрное платье уходило в самый пол. Девушка обвела гостей колким взглядом, остановившись на Шемякине, как раз в этот момент боровшимся с очередным зевком.