Книга Куница. Том 5, страница 25 – Вадим Оришин

Селяне переглядывались.

— Вижу, не все понимают русскую речь. Те, кто понимают, переводите остальным.

Дмитрий подождал, пока закончатся шепотки.

— Я вас поздравляю. Вы более не подданные Его Императорского Величества. Вы взяли в руки оружие. Вы убивали наших солдат. Вы убивали простых людей. Случай с самолётом был не первый. Поздравляю. Я признаю вас солдатами. Я признаю вас врагами. На вас больше не распространяются законы империи. Ваш командующий, шогун, отказался заключать договор о военнопленных. Вы солдаты. Мы солдаты. Исход очевиден.

Дмитрий развернулся и подошёл к подполковнику.

— Всех детей, не прошедших ритуал взросления, в отдельный грузовик. Переправить на материк и разбросать по детским домам, по одному, чтобы не сбивались в группы. Остальных казнить. Если ваши бойцы не хотят марать руки…

Дмитрий недоговорил, его прервал сержант.

— Мы хотим, Ваша Светлость. О, как сильно мы этого хотим! За всех наших парней, которых они убивали из засад, ночью, подло, в спину. Мы очень хотим!

Генерал-губернатор вопросительно посмотрел на Дуброва. Тот уверенно кивнул.

— Оставьте это нам, Ваша Светлость. Всё исполним.

— Старика, — Дмитрий кивнул на старосту, — не убивать. В рапорте напишите, что они оказали вооружённое сопротивление.

Пока солдаты отводили в сторону детей, не церемонясь с сопротивляющимися родителями, Мартен подошёл к старику.

— Смотри. Ты не объяснил им, что хорошо, а что плохо. Не уберёг.

Старик старался держать лицо. Много времени не потребовалось. В какой-то момент шум дождя исчез за стрекотом автоматных и пулемётных очередей. Несколько секунд, стрельбы. Затем мгновения тишины и снова дождь. Бойцы быстро перезарядили оружие.

— Проконтролируйте! — крикнул подполковник.

Солдаты ходили среди мертвецов. Раздавались одиночные выстрелы. Вспышки света выхватывали из дождливых сумерек силуэты погибших.

— Можешь похоронить их, старик.

— Беспощадная Аматерасу придёт за тобой, гайкокудзин, — пообещал старик.

— Правда? Отлично. Встречу её так же, как вы встретили меня, — пообещал Дмитрий.

Когда батальон возвращался в расположение, подполковник спросил Дмитрия.

— Ваша Светлость, это был единичный случай, или новая политика по отношению к местному населению?

Дмитрий, всю дорогу молча смотревший в окно, повернулся, посмотрел на Дуброва с пару секунд и снова отвернулся к окну.

— Когда летел сюда, надеялся, что мне не придётся проводить такую политику. Но чем дольше я здесь нахожусь, тем больше утверждаюсь во мнении, что подобные меры необходимы. То, что мы сделали, было негуманно. Однако справедливо.

— Я согласен, Ваша Светлость. Это было справедливо. И хотя я полностью вас поддерживаю в отношении к применению подобных мер, вопрос с возможным восстанием на Кюсю никуда не исчез.

Мартен кивнул.

— Верно. Поэтому мы с генерал-лейтенантом Григоровичем будем думать, как не довести ситуацию до восстания, одновременно отбив у местных всякое желание браться за оружие.

Дмитрий повернулся.

— Впрочем, прямо сейчас меня как раз интересует оружие. Откуда они берут столько стволов, подполковник?

Дубров вздохнул.

— Контрабанда под видом рыбной ловли. Рацион местных крестьян от одной до двух третей состоит из рыбы. Ежедневно целые флотилии рыбацких лодок выходят в море. Больше всего их, конечно же, во Внутреннем Море, там погода заметно спокойнее. Отслеживать всех приплывающих и уплывающих невозможно.