Книга Куница. Том 5, страница 106 – Вадим Оришин

Волконский опустил взгляд. Он полулежал в кресле, напоминавшем медицинские. Левая рука князя была на столике рядом с ложементом, расслабленная, обездвиженная. Рядом стояла девушка.

— А ты вот, если на тебя посмотрит кто-то, кто тебя не знает, в его глазах будешь выглядеть как девушка лет пятнадцати, наверное.

— Наркоз скоро закончит действовать, — ответила девушка.

Рука князя от запястья и почти до локтя раскрылась аккуратным разрезом. Кожа, мясо, сухожилия, всё аккуратно рассечено. С пальцев девушки лился багровый туман, проникающий в тело князя и медленно стягивающий плоть. Там, где рана затягивалась, не оставалось ни следа от разреза.

— Уже закончил, — улыбнулся Владимир. — С моим уровнем развития нужны уже не лошадиные дозы, а слоновьи.

— Это не так работает, — ответила девушка. — Я тебе не седативные препараты ввожу, твои узлы не воспринимают воздействие, как угрозу. Вообще не воспринимают воздействие.

— Значит, и так я сделать не могу?

Князь сложил пальцы левой руки в магический знак и зажёг над ладонью маленький огонёк. Девушка не отвлеклась от своего занятия.

— На магические способности я не воздействовала, только замедлила регенерацию, чтобы ты не заживлял раны, пока идёт операция. Наркотическое опьянение — побочный эффект.

— Хм, — задумчиво протянул князь. — А как проверить, нахожусь я под наркотическим опьянением или нет?

— Никак. У тебя развит узел в голове, да и вита тоже. Даже если твой мозг залить какой-нибудь гадостью, ты сможешь относительно ясно мыслить. К тому же узлы на таком уровне крайне неохотно поддаются внешним воздействиям, сохраняя внутреннюю целостность, поэтому магические атаки тоже не будут гарантом.

Взгляд Волконского снова начал блуждать по потолку.

— Имплант ощущается чужеродным, — признал он.

Девушка остановилась.

— Ты его уже чувствуешь?

— Да, как нечто чужеродное. Как латную перчатку на рукаве вечернего костюма. Не обременяет, но выбивается из общего.

Девушка продолжила работу.

— Привыкнешь. Но ближайшие несколько дней даже не пытайся пользоваться.

— Само собой, — не стал спорить князь. — Так почему ты носишь этот облик?

— Потому что могу, Владимир, — ответила девушка. — У меня не было детства и юности. Впасть в детство мне не позволяет характер, зато идеи прожить вторую юность выглядит весьма соблазнительной. Так что я твоя любимая племянница, не забывай.

Волконский хмыкнул, кивнув.

— Как хочешь.

Багровый туман исчез, и Владимир поднял руку, осматривая кожу.

— Ничего. Ни физического следа, ни магического. Отличная работа.

Девушка кивнула. Стянула с головы платок, позволяя свободно рассыпаться светлым волосам, едва достававшим до плеч. Убрала маску, сняла опоясывающий тонкий стан фартук.

— Что дальше? — спросила она.

— Ничего, этого достаточно.

Девушка вопросительно изогнула бровь.

— Больше ничего не успеем. Не будем рисковать.

Владимир поднялся, размяв спину.

— Иди, — кивнула на выход девушка. — Я уберу здесь и догоню.

В это время в прихожей особняка напряжённый Данко принял от слуги чашку чая. Приехав к Волконскому, Данко не ждал особо тёплого приёма. Представляясь дворецкому, он не умолчал, что не является дворянином. Тем не менее обращались с ним учтиво, пригласили подождать и предложили напитки. Смутившись, Данко не смог отказаться, выбрав чай, как нечто нейтральное. Вошедшему Владимиру Данко обрадовался, испытывая облегчение.