Книга Куница. Том 3, страница 168 – Вадим Оришин

— Что собираешься делать с мечом? — спросил Владимир.

— Ещё не решил, просто собирался изучить. А что? Есть предложения?

Волконский кивнул:

— Хочу выкупить твой трофей.

Я насмешливо улыбнулся:

— Ты же вроде против ближнего боя? А это — точно для прямых атак на дистанции вытянутой руки. Судя по плетению — он соединяется с медиатором и ограничивает применение магии, давая возможность свёртывания в магическую форму.

Князь, однако, ничуть не смутился.

— Знаю, это не для меня, а для брата. Макс — фанат подобных штук, но… — теперь уже улыбнулся Владимир, — подаренный артефакт сломал. С тех пор много времени прошло, Максим стал аккуратнее, бережнее, но нового боевого артефакта ему не доверяют. После такого подарка брат будет мне обязан и благодарен. Думаю, дополнит нашу команду.

Возможно, в этом что-то есть.

— Забирай. Деньги мне не нужны, а вот парочка услуг… Обсудим потом.

Князь кивнул, понимающе посмотрел на Славу и попрощавшись ушёл. Я поднялся и подошёл к девушке.

— Не жалеешь… — закончить вопрос я не успел.

— Нет, и никогда не буду, — заверила меня Слава.

Дальше нам было не до разговоров.

Москва. Поместье маркграфа Шолля.

Июль 1983 года

Рауль обнаружил своего напарника в кабинете особняка, снятого Шоллем для проживания в Москве. Молодой маркграф сидел у гостевого столика и медленно цедил вино, имея вид решительный и в то же время опустошённый.

— Эмиль? Что-то случилось?

Де Крепон давно заметил, что товарищ постепенно погружается в какую-то меланхолию. Для посторонних этого не было заметно, на публике Шолль вёл себя безупречно, но, оставаясь в одиночестве, немец запирался в кабинете и мрачно просматривал какие-то бумаги, делал звонки, какие-то запросы. Похоже, сегодня Рауль узнает, что так тяготило Шолля всё это время.

— Рауль, — кивком поздоровался маркграф. — Присаживайся, выпей. Разговор не будет простым.

Француз, прежде чем занять второе кресло, взял бутылку кальвадоса, вино Рауль не хотел.

— Я в последнее время много работал, — начал Эмиль, глядя прямо перед собой. — Проверял одну свою догадку. Я сделал всё, чтобы получить косвенные подтверждения своей теории, осталось только проверить её практикой. И для этого мне нужен ты.

Де Крепон с готовностью кивнул.

— Конечно. Что от меня требуется?

Эмиль поднял взгляд на напарника. Смотрел немец жёстко, цепко, решительно. И с некоторой долей обречённости.

— Расскажи мне всё, что знаешь о Мартене. В том числе и то, что случилось после моей консервации.

Рауль вздохнул. Никто достоверно не знал, что произойдёт, если нарушить причинно-следственную связь. Что произойдёт, если рассказать человеку о будущем. Попытавшийся говорить исчезнет. Или вся нить времени разорвётся, исчезнув вместе со всеми разумными. Существовали также теории, что пространство и время — материи достаточно прочные, чтобы не коллапсировать от любого чиха, и человек, услышавший о событиях, просто не сможет воспринять эту информацию. Рауль подумал, что Эмиль нашёл подтверждение именно этой теории. Говорить всё равно было страшно, но француз пересилил себя и начал рассказ.

Основные заслуги Куницы приходились на последний период войны и послевоенный мир, когда новая администрация пыталась установить порядок на завоёванной территории. Однако Рауль понял, что интересовал Эмиля далеко не Куница, а то, каким был мир после победы. Наводящие вопросы Шолля касались городов, выжившего населения, потерь. Шолль задавал вопрос, де Крепон отвечал, и ничего не происходило. Рауль говорил и говорил, рассказывал и рассказывал. Шолль внимательно слушал, мрачно потягивая вино. Через почти два часа рассказ закончился.