Книга Куница. Том 3, страница 10 – Вадим Оришин

…торговец людьми исчерпал свою полезность, дальше оставлять его в живых не было никакого смысла. Олеся вытащила пистолет, табельный десятимиллиметровый Берёзов, накинула заклинание глушителя и выстрелила Арсению между глаз…

— Я буду играть с теми, с кем сочту нужным, Павел. Если сомневаешься в моих моральных качествах — так и скажи. Только я не обещаю, что не выставлю тебя за дверь после этого. Поэтому будь очень аккуратен в формулировках.

Надоел. Ещё с каким-то пацаном за лидерство бороться.

— Павел, он же сказал, что освободил рабов, — Миша правильно понял мой тон.

Впрочем, не уловить угрозу было очень сложно, скорее Шемякин не хотел обострять конфликт. Светлов же уже зашёл слишком далеко, чтобы пойти на попятную.

— Мне кажется, Мартен не понимает, что мы не рабы. Нам нельзя указать на место и ждать, что мы будем слушаться. У меня есть принципы, которые я не собираюсь нарушать. Даже ради силы, — настоял Павел. — Поэтому, друг наш, будь добр. Расскажи, как к тебе попали рабы.

Ха. Решил выставить себя в белом свете. Это не он такой засранец, постоянно оспаривает лидерство в коллективе, нет, Павел — рыцарь на белом коне. А я под вопросом, якшаюсь непонятно с кем и совершаю прочие недостойные вещи.

— Человек, что участвовал в торговле людьми, оказался мне должен. Я взял плату рабами, в том числе чтобы их освободить. После торговец людьми получил пулю между глаз за все свои заслуги в совокупности. Вся история. И больше никаких вопросов. За знания, которые мы, — я выделил местоимение голосом, — получили, два хороших человека заплатили своими жизнями. Поэтому прекращай трахать мне мозг, Паша. Работорговцев я ненавижу ничуть не меньше тебя.

На этом вопросы были исчерпаны и мы, наконец, приступили к тренировке. Настроение, конечно, было испорчено, но я не собирался из-за этого раскисать. Если бы перепады настроения могли повлиять на эффективность моей работы, я бы не дожил до тюрьмы в уральских горах.

На парней эмоциональная встряска повлияла ещё лучше. Разозлённый и пристыжённый Светлов выкладывался на полную, стараясь меня достать. Наивный, достать меня приёмом, которому у меня и научился. Шемякин другу завидовал и старался не отставать. Князь объективно превосходил своих сверстников, так что стесняться ему было нечего. Если бы не друг, талантливый и сильный, за которым приходилось тянуться, не было бы стимула упираться. Михаилу повезло, без такого друга он бы развивался медленнее, почивал бы на лаврах, полагаясь на доставшиеся по рождению способности и не совершенствуя их.

Через пару часов парни лежали на полу, собираясь осколки, на которые я разбил их чувство собственного достоинства. Перестарался немного, случившееся содрало с нервом моей души негу и мягкость, ожесточив. Боевым навыкам это пошло на пользу, я стал резче, собраннее. На социальных навыках явно скажется не лучшим образом, уже сказалось. Призрак старого Куницы дыхнул мне в затылок и рассеялся.

— Не понимаю, чего вы вообще переживаете. Отличный уровень, у обоих. Не думаю, что на турнире будет кто-то, кого любой из вас не сможет победить.

— Ты нас только что победил… — проворчал Павел.

— Так я не подросток. Сорок лет опыта, такое преимущество нивелировать вам нечем.

— А в чём смысл тогда? — это Миша.