Книга Куница. Том 1, страница 52 – Вадим Оришин

Наконец, внизу дают отмашку, что всё готово.

— Слепой Суд! — ведущий привлекает к себе всеобщее внимание. — Нарушены неписаные правила. Взывают к вам, чтобы установить степень вины.

Ага, уже решено, что я виновен, комедианты, блин. Вступительную лабуду практически не слушаю, готовя несложное заклинание. Здесь, на стадионе, можно. Магия простая: громкоговоритель. Чтобы никто не сумел лишить меня права слова, отключив микрофон.

— Слово предоставляется обвинителю, Виктору Давыдову.

Свет, до этого сосредоточенный на ведущем, переключился на парня Оли. И почему девочки любят всяких придурков? Больше полусотни лет прожил, но всё равно недоумеваю, по каким критериям идёт отбор? Хорошо выглядит? Ну, допустим, стиль у него есть. Может быть, даже в повседневном общении он не настолько плох, чтобы девушка убежала уже через десяток минут разговора. Но если парень по жизни кретин? Это же видно, и чем дольше общаешься, тем заметнее дурость выпирает.

Вот чего хочет добиться Виктор сейчас? Даже будь на моём месте я старый. Самоутверждение? Правдоподобно, но как-то мелко. И такая причина явно не вызовет симпатии у Оли. Тогда что? Как он оправдывает это судилище перед старостой? И как она оправдывает парня в собственных глазах, видя всё это. А она видит, не верю, что её нет на трибунах.

— Дмитрий Мартен нарушил неписаные правила. Как последняя крыса, он донёс директору о нашей стычке. Такому поступку нет оправдания и прощения...

У ведущего пафосно трындеть ни о чём получается лучше, Виктор в качестве оратора слабоват ещё. А я пока, уже наложив первое заклинание, готовлю второе, световое, чтобы меня не погрузили в темноту. На всякий случай, у нас же беспристрастный суд, правда?

— ...защищая честь своей девушки, — закончил мысль Виктор.

Ой, зря он про свою девушку. Тоже ведь правило неписаное, только официальная помолвка даёт основание называть девушку своей.

— Что крыса скажет в своё оправдание? — голос ведущего так и сочился злорадством и радостью от хорошего зрелища.

Так и представляю, что он под мантией лысого гоняет, наслаждаясь своей офигенностью. Ох, шпана.

— Я бы бросил тебе вызов за оскорбление, но ты трусливо скрываешь лицо, поэтому при следующем оскорбление влеплю заклинание, — начинаю с угрозы ведущему. — Предлагаю Слепому Суду взглянуть на ситуацию с иной стороны.

Судя по изменившемуся звуку, мой микрофон благополучно был отключён. Наивные.

— Этот шакал вместе с четвёркой своих прихвостней заманил меня в ловушку. Он может сколько угодно блеять, что хотел просто поговорить, — я выделил пальцами кавыки, — но по случайности, конечно же, все четыре дружка оказались бойцами. Он пришёл меня напугать, а если не напугаюсь — избить. И ни о какой честности и соблюдении каких-либо правил здесь не шло и речи. Трусливый шакал хотел избить того, кто ему не нравится. Однако сам отхватил по лицу, даже дружки не помогли.

Внизу суетились ребята, пытаясь понять, почему не отрубается звук. Ага, желаю успеха.

— Мы говорим не об... — вклинился ведущий.

— Заткнись! — оборвал парня. — Ты спросил, что я отвечу на обвинение — я отвечаю. Завались и слушай.

Поворачиваюсь к Виктору.

— Так где я неправ? Что сдал твою трусливую задницу директору? Заслужил. Если бы ты, как положено дворянину, бросил мне вызов, один на один, неважно, законно и на арене, или один на один где-нибудь без лишних свидетелей... Да, я бы соблюдал неписаные законы. Но ты этого не сделал. Ты поступил, как шакал трусливый, способный говорить только с заведомо слабым. Почему ты не рассказал, что использовал девчонку, чтобы выманить меня из класса? Это же так благородно.