Книга Я вернулся. Том 6, страница 41 – Андрей Ткачев, А. Байяр

С металлическим обеденным подносом в руках, парень, нисколько не смущенный столь «теплым» молчаливым приемом, подошел к кровати и поставил поднос с едой на прикроватную тумбочку.

— Как самочувствие? — поинтересовался он, пробежавшись взглядом по сгорбившемуся на кровати Первому.

— Еще одно слово — глотку тебе перегрызу… — процедил альфа сквозь зубы.

— Уверен, что хочешь этого? После всего, что произошло, — невозмутимо склонил гость голову набок. — Твоей скорбью на всю арену разило. Если кто-то из омег проболтается, у тебя могут быть неприятности.

— А ты еще кто такой, чтобы нотации мне читать⁈

— Семьсот Шестьдесят Четвертый, — спокойно ответил модификант и коротко поклонился.

— Да ты же, падаль, сам из омег!

— Вот потому и зашел предупредить, чтобы держал себя в руках.

Несмотря на скверный настрой Первого, поздний гость присел на край его кровати и ободряюще улыбнулся. От подобной наглости у альфы аж лицо перекосило.

— Я понимаю, каково это…

— Ни хера ты не понимаешь! — оскалился Первый.

— … но отцу не нужна вся тысяча. Отбор — тоже неотъемлемая часть эксперимента. Слышал, альфы, как никто другие, привязываются к своим. Сперва вас натаскивали на защиту своей группы, заботу о них, взаимовыручку, а после вынудили встать друг против друга. Да и сам отбор начался с вас. Это жестоко. Мне… очень жаль.

— Сказал тот, у кого ангар еще полон, — буркнул Первый.

Глаза его защипало, но он сдержался. Выставлять подобные эмоции напоказ было не в его характере. Сентиментальность — как раз таки прерогатива омег.

— Сказал тот, чей ангар спустя несколько дней тоже опустеет, — поправил его Семьсот Шестьдесят Четвертый и тяжело вздохнул. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Если чувствуешь, что это неправильно — значит, это неправильно. И я считаю так же.

— А лучше бы катился отсюда, пока я совсем терпение не потерял…

— И всё же эмоции, что ты испытываешь, говорят куда честнее слов. Я никому ничего не скажу, но ты тоже будь осторожен.

С этими словами Семьсот Шестьдесят Четвертый встал с кровати и вышел из комнаты, а Первый наконец-то позволил себе судорожно всхлипнуть и тут же прикусить кулак, мысленно проклиная себя за слабость.

Он никогда не забудет тех, кого потерял.

И того, кто допустил это.

* * *

Наверное, будь у меня пристрастие к вредным привычкам, сейчас я нервно затягивался бы сигаретой. Вместо этого, опершись на перила балкона, я просто наблюдал за накатывающими на берег волнами и размышлял о нашей с Седьмым поездке в «кинотеатр».

Модификант и глазом не моргнул, когда свернул шею своему, пусть и недалекому, но брату.

— Ты ведь не думал, что я оставлю его здесь? — с усмешкой поинтересовался он тогда у меня. — Что дельта, что омега… уже не принципиально.

Они не были созданы для того, чтобы жить среди людей, тем более поодиночке. Я сам прекрасно понимал это. Всех моих двойников, созданных Минхо, ожидала одна и та же участь. И всё же…

Жестокий исход для тех, кого просто создали и воспитали психопатами. Безвольными инструментами для выполнения поставленных задач. Да, у них была собственная голова на плечах. Состояли они из плоти и крови, как обычные люди, не считая бегущей по венам сыворотки. У каждого имелись свои предпочтения, стремления, взгляды.

Может, поэтому что-то во мне сопротивлялось.