Книга Охотник на творцов, страница 71 – Александр Лобанов

Дракон, зло рыкнув, поднялся. Повреждений было не видно, и он вновь начал взлетать. Но на сей раз не плевался огнём, а пошёл на таран, выставив вперёд острые когти. И вновь скорость Брута позволила ему без труда уклониться от атаки. Более того, моё альтер эго вновь ударило хвостом, словно кнутом в этот раз по морде дракона. Дракон не упал, но взревел пуще прежнего и бросился в новую атаку.

Брут, явно красуясь и не желая повторяться, увернувшись от атаки, внаглую запрыгнул на спину дракончика. Лапы сначала заскользили по чешуе, но быстро нашли опору в виде наростов, а хвост обвился вокруг хвоста дракончика. При этом Брут попытался вгрызться в шею противника. Но тут его ждала неудача: броня была слишком крепка для него.

Дракон же не растерялся и, сделав в воздухе финт, со всего разгона ударился спиной, на которой и сидел Брут, в пол арены. На несколько мгновений всё смешалось в круговерти из пыли, когтей и клыков, но Брут быстро разорвал дистанцию. Выглядел мой товарищ потрёпано: кровь сочилась из нескольких глубоких царапин сбоку, одно ухо было порвано, а пара когтей на лапе сломано. Дракончик выглядел лучше, хотя тоже не остался без последствий: одно крыло оказалось подрано, а несколько шипов-наростов обломаны.

— Ещё не поздно сделать ставку. Сейчас семь к одному против Брута. Рискни, — искушала Блэкджек.

— Я верю в своего напарника, но ставку делать не буду, — отрезал я. Отсутствовало желание объяснять, что я банально боялся азарта! Система и вера в себя давала контроль над потоками Веры, но сильные эмоции вроде азарта срывали блоки, увеличивая шансы стать одержимым. Не сразу. Постепенно. Но рано или поздно игрок ставил на кон всё и проигрывал. Всегда. Поскольку выигрывает казино. А значит не стоит и начинать, даже будучи уверенным в победе.

Дракон вновь попытался достать Брута пламенной волной. К моему удивлению, Брут не стал уворачиваться, а ринулся прямо в пламя. И лишь в последний миг я заметил, что он прихрамывает на правую заднюю лапу. А мой компаньон тем временем проскочил сквозь пламя, и, объятый огнём, прыжком заскочил на шею дракона, вытянутую и беззащитную в момент извержения пламени.

Дым, смрад и тлеющая шерсть Брута перекрыли обзор дракону, а мой компаньон в эти мгновения сжал тиски собственного тела на горле дракона, одновременно пытаясь выцарапать тому глаза. Передние лапы дракона не доставали до шеи и морды, где устроился Брут, и дракону ничего не оставалось, как попытаться сбить моего компаньона хвостом.

Удары были мощные… но Брут всё же успевал немного уворачиваться, оттого большая часть урона приходилась на самого дракона. Чешуйчатый это понял и в отчаянии попытался бить мордой о заграждение и об пол, но этим лишь ускорил развязку — особо сильный удар, и что-то хрустнуло. Потекла зеленоватая кровь… Брут воспользовался возможностью и впился в рану, расширяя её. Не прошло и полминуты, как дракон тяжело рухнул на пол арены.

Зал восторженно взревел, приветствуя победителя. А Брут, хромая уже на все четыре лапы, обгоревший, окровавленный и с разбитой головой — удары дракона не прошли даром — покидал арену. И стоило ему переступить её порог, как все травмы и раны исчезли. Так же, как и у поверженного дракона, который поднялся на ноги. Произошедшее на арене остаётся на арене.