Книга Сын палача. Том 1, страница 90 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

— Трактирщик! – звучно крикнула девушка прямо с порога, не обращая никакого внимания на недовольные лица уже собравшихся внутри завсегдатаев этого заведения. – Два пива. Мне и моему другу.

Наблюдая за Анн, я неожиданно осознал, насколько она изменилась. В двух смыслах сразу. Первый – это ее изменение, произошедшее буквально только что.

Десяток минут назад я встретил достойную леди, которая, пожалуй, сумеет без приглашения зайти на какой-нибудь вечерний ужин в богатом поместье, и ни у кого сомнения не возникнет, что она не имеет права там быть. Но в разговоре со мной Анн держалась свободно и более… нет, не естественно, а привычно. Привычно мне. Она была такой, какой я помнил ее. А вот сейчас снова мимолетное изменение. Одежда все та же, внешность все та же, но поведение… Она не кажется здесь, в этом дешевом кабаке, неуместной. Но это первое изменение, не такое важное, просто наблюдение. Второе куда более категоричное. Она изменилась. Я помню ее умной, но открытой веселой девчонкой. Да, война наложила на нее отпечаток, как и на всех нас, но…

Она играет роли. И я не могу ее за это винить, скорее наоборот. Я надеваю свои маски точно так же, как и она свои.

— Не надо так кричать, – ворчливо отозвался крупный мужчина слегка выше метра шестидесяти, который, несмотря на комплекцию, шустро налил в две жестяные кружки пенный напиток. Вот что значит цивилизация – ранее в таких трактирах пили только из деревянной посуды, так как заменить ее было проще, если кто-то вдруг устраивал здесь дебош. – Еще слишком рано, чтобы поднимать шум.

Подмигнув трактирщику, Аннэль подхватила кружки, и мы направились к одному из свободных столиков. Несмотря на далеко не вечернее время, посетителей здесь было достаточно, некоторые из них косились на нас, но это не удивительно – мы своим видом выбивались из общего колорита местной братии. Аннэль же вовсе плевала на чужое внимание, с улыбкой пододвигая мне кружку.

Я сел и с немалой ностальгией огляделся. До военной службы подобные заведения я считал… неподходящими для отпрыска не последней в королевстве семьи. Все же мой круг общения в те годы составляли дети придворных и прочих дворян. Война внесла свои коррективы, и для нас, молодых магов, лучшим выходным считался тот, в который удавалось выбраться в ближайшее поселение, еще не разрушенное до основания, и завалиться в первый попавшийся кабак. Такое случалось крайне редко, слишком быстро за фронтовой полосой образовывалась линия отчуждения, которую спешно покидали жители. Лучшее, чем мы могли довольствоваться, была выпивка у маркитантов. Она была далека от изысков, но в те дни мы ценили этот отдых больше всего на свете.

— Майер очень любил подобные места. Говорил, что в них есть особый колорит, – задумчиво выдохнул я.

— Деревенщиной он был, – пренебрежительно хмыкнула Аннэль, всегда относящаяся к тому с недоверием. Как показала жизнь, интуиция девушку не подвела, но об этом мне сейчас вспоминать не хочется. – А кабаки оценивал по принципу: похожи ли они на забегаловку в его родной деревне или нет.

— Не без этого, – согласился я, – зато Зака было сюда не вытащить. Ты знала, что он своей магией поддерживал себя в трезвом состоянии обычно? Но стоило нам влезть в какую-нибудь очередную идиотскую историю – он тут же выбрасывал весь удерживаемый алкоголь обратно в кровь, чтобы вырубиться и ни за что не отвечать.