Книга Младший сын князя #02, страница 84 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

Может, её брат и не помнил, но она-то хорошо помнила его наивный и беззаботный взгляд, который вот уже скоро как десять лет назад не дал ей наложить на себя руки.

Ей тогда исполнилось семнадцать лет. К этому моменту она уже овладела вторым кругом маны. При этом Виктория более года работала наёмником, и для неё такая работа оказалась не таким уж и лёгким испытанием. Хотя правильнее будет сказать, что это испытание началось гораздо раньше.

В тот момент, когда она открыла в себе талант магического мечника и решила, что должна использовать этот дар, чтобы стать сильнее и найти что-то своё, уникальное — в тот же момент она встала на длинный путь, проложенный, к сожалению, трупами людей.

Сначала Викторию стали водить на охоту на различных зверей и, само собой, хищников, которые тоже могут нанести ей вред, чтобы привить привычку убивать. Убивать живых существ оказалось очень непросто.

Она до сих пор помнила своего первого оленя, которого застрелила. Тот умирал от потери крови и смотрел на неё жалостливым взглядом, будто бы спрашивая — за что?

В тот день девушка виду не показала, что это её как-то зацепило, уж точно не при наставниках, но когда осталась наедине в своей комнате, то очень долго плакала.

Затем убийства животных постепенно вошли в привычку вплоть до момента, пока отец не сказал ей, что пора научиться убивать людей. Эти слова набатом прозвучали в её голове и стали переломной точкой на её пути.

Виктория знала, что этот день рано или поздно придёт, но мысленно до последнего оттягивала этот момент и хотела отказаться от уготованного ей будущего. Но в тот момент она не нашла в себе силы хоть что-то сказать против своему отцу. Дмитрию Алексеевичу Львову никто не отказывает.

Она прекрасно помнила, как несмотря на плохое самочувствие девушки, отец привёл её к трём пленникам.

Все трое были врагами рода, желающими смерти всем Львовым. Если бы их развязали, то они тут же бы попытались напасть и убить, чтобы унести с собой хоть кого-то из ненавистного им рода. Но несмотря на это, Виктории вовсе не хотелось убивать никого из троицы.

Эти люди вызывали у неё жалость. Связанные по рукам и ногам, с мешком на голове, молящие о пощаде — сложно было видеть в них тех мерзких людей, кто, судя по всем собранным сведениям, собирался убить твою семью. Причём их вина была неоспорима, иначе их бы просто не отдали роду, чтобы они сами могли вершить правосудие.

Наверняка у каждого из них были семьи или близкие люди, которых они любили. Может быть, даже друзья. За спиной каждого была уникальная история. Должно быть, каждый прожил свою особенную жизнь. А теперь ей нужно было эту жизнь оборвать. Сделать так, чтобы всё закончилось.

— Если ты собралась убить человека, то не должна испытывать к нему сочувствия. Как только ты дашь слабину — твой противник сразу же тебя убьёт. Не показывай слабину! Каждый твой удар должен нести за собой смерть, — суровым и одновременно грозным голосом говорил её отец, после чего одним движением руки отсёк голову пленнику, показывая пример дочери, как следует действовать.

От увиденного зрелища Виктории резко поплохело, и она едва сдержала рвотный позыв. Что стоило ей этого — лучше даже не вспоминать, но всё же она смогла не опозориться перед главой рода в этот момент.