Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 66 – Оливер Ло

Тропа между персиковыми деревьями постепенно менялась, сладость плодов сменилась запахом серы и раскалённого камня, температура поднималась с каждым шагом, и пот начал заливать глаза задолго до того, как мы увидели источник жара. За мостом воздух дрожал маревом, и сквозь него проступали очертания горного плато, рыжие скалы, раскалённые до тёмно-вишнёвого свечения, с языками пламени, вырывающимися из трещин.

Огненная Гора. Хоянь-Шань. Одно из ключевых испытаний в «Путешествии».

Око Бога Знаний вспыхнуло, выводя золотистые строки:

[Испытание Первое: Пылающий Перевал]

[Пламя Огненной Горы сжигает плоть и дух. Паломник должен пройти, или сгореть.]

Температура за мостом превышала порог, при котором человек получал ожоги за секунды. Языки огня стреляли из расщелин на десятки метров. Тропа через плато была видна, узкая полоска чуть более прохладного камня длиной метров в пятьсот, но «чуть более прохладный» здесь означало температуру, при которой сталь начинает менять цвет.

Роман шагнул вперёд. По его коже побежала рябь золотистого свечения, «Живой Бастион» активировался, считывая угрозу, и барьер начал формироваться вокруг его тела, расширяясь плавной полусферой.

— Я пойду первым, — сказал он ровно. — Барьер выдержит. Мой щит, моя воля. Пока я стою, он стоит.

— Хватит на полкилометра? — Артём скептически прищурился.

— Хватит и на километр, если нужно.

— Тамамо, — я повернулся к кицунэ. — Ты питаешься чужим огнём, верно?

— В целом да — золотистые глаза сверкнули.

— Тогда иди рядом с Романом. Забирай жар вокруг его барьера, давай ему дышать. Остальные внутри купола, плотной группой.

Тамамо подошла к Роману и встала справа, и её девять хвостов распушились за спиной, каждый окутанный призрачным пламенем. Огонь вокруг неё сменил оттенок с золотого на голубоватый, жадно втягивая жар из воздуха.

Роман ступил на плато первым. Барьер расширился, накрывая группу полупрозрачным куполом, и огонь Огненной Горы ударил в него с рёвом, от которого заложило уши. Камни под ногами раскалились добела, пламя лизало купол, и поверхность барьера пошла волнами, прогибаясь внутрь, но Роман шёл вперёд, и каждый его шаг стоил усилия, которое я видел в напряжённых плечах, в побелевших костяшках сжатых кулаков, в синих жилах на шее.

Тамамо работала рядом с ним, и её хвосты вытягивали жар из пространства вокруг купола, пропуская его через себя и выбрасывая обратно в скалы. Температура внутри барьера держалась на грани, горячо, но терпимо. Рамона шла рядом со мной, её лицо блестело от пота, и она прижимала ладонь к переносице, пытаясь дышать сквозь жар.

— Напомни мне, — прошептала она, — зачем я согласилась на третье условие.

— Потому что ты умная женщина с плохим чутьём на приключения.

— Dios, esto es un horno. Мы буквально идём через печку.

Полкилометра заняли двенадцать минут. Когда мы вышли на прохладный камень по ту сторону плато, Роман опустился на одно колено, и барьер схлопнулся. Пот заливал его лицо, руки тряслись мелкой дрожью. Лиза оказалась рядом раньше, чем он успел вытереть лоб, её ладони засветились мягким золотом Святого Пламени, вливая энергию в его истощённое тело.

— Ты гигант, Роман, — Рамона хлопнула его по плечу. — En serio.

Роман поднял голову, вытер пот тыльной стороной ладони и усмехнулся, широко и открыто, потому что Роман Дегтярёв не знал других способов принимать комплименты.