Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 128 – Оливер Ло

Чернота хлынула из раны Маэстро потоком, Р’льех загудел, стены завибрировали, барельефы ожили и закричали беззвучно, а зеленоватое небо раскололось трещиной, через которую на мёртвый город обрушилось давление, рядом с которым аура всех Королей, вместе взятых, казалась комариным писком. Сущность, которую Лоренцо Моретти кормил дестабилизацией Искажений, которой он обещал Каскад и новый мир, высвобождалась через тело своего мёртвого слуги.

Маэстро захлебнулся кровью, его голова упала набок, глаза остекленели, и последние тени в зрачках погасли навсегда. А портал в его груди продолжал расти.

Трещина прошла по небу над Атлантикой от одного края горизонта до другого, и из разлома хлынул пульсирующий зеленоватый свет, превращавший облака в кисель, а воду внизу в чёрное зеркало, где отражались силуэты колоссальных фигур, которых наверху не было. Вторая трещина побежала наискосок, за ней четвёртая, пятая, и паутина разломов покрыла всё пространство над ледяной платформой Ригеля, пока Серебряков, стоя у голографической карты в мобильном штабе, смотрел, как красные маркеры вспыхивают один за другим по всем континентам, по всем якорным точкам, которые они с Костей стабилизировали за месяцы работы.

В Пиренеях армия средневековых мертвецов хлынула через портал, опрокидывая заградительные линии французских рейдеров. В Загросе небо над горами окрасилось цветом раскалённой меди, и из трещин полезли ифриты, швыряя огненные шары по ущельям. Лёд на Байкале лопнул от берега до берега, и нечто поднялось из глубины, заставив эвакуировать прибрежные посёлки, а в Патагонии рейдеры отступали от портала размером с футбольное поле, из которого выходили существа, которых человечество забыло тысячелетия назад.

Каскад, о котором Константин Громов предупреждал Королей месяцами, перестал быть словом и стал реальностью, и мир, привыкший к тому, что Искажения можно контролировать, обнаружил, что контроль закончился.

Из Р’льеха полезло то, чего Лавкрафт боялся больше всего.

Рыбоподобный колосс поднялся из чёрной воды под платформой, и его голова, увенчанная гребнем из хитиновых пластин, проломила ледяную корку толщиной в десятки метров, которую наращивал Ригель. Дагон, порождение лавкрафтианского кошмара, уставился на людей глубоководными глазами размером с грузовик, и широкая пасть раскрылась, выплёскивая поток солёной воды с ошмётками чего-то, о чём думать не хотелось.

Артур Ригель шагнул навстречу, и температура упала разом, воздух загустел от влаги, кристаллизующейся на лету. Волна абсолютного холода ударила Дагону в грудь, лёд пополз по чешуе, заковывая колосса от жаберных щелей до пояса, но Дагон качнулся вперёд, проломил ледяной панцирь и замахнулся перепончатой лапой, способной смести полквартала. Ригель скользнул по льду в сторону, и концентрированное копьё из чистого льда вошло Дагону в левый глаз, заставив колосса взреветь так, что платформа под ногами рейдеров затряслась от конвульсий.

— Держать лёд! — рявкнул Ригель, и его голос донёсся до каждого рейдера на платформе.

Из второго разлома вытекла фигура, которую человеческий мозг отказывался воспринимать целиком, длинное тело из сегментов, каждый из которых нёс собственное лицо с открытым ртом. Тварь волочилась по поверхности воды, оставляя маслянистый след, и воздух вокруг неё вибрировал на частоте, от которой лопались барабанные перепонки у незащищённых людей.