Книга Арсенал Регрессора. Том 3, страница 60 – Оливер Ло

Нурарихён сражался яростно, отчаянно, его катана мелькала чёрной молнией, оставляя на моём теле новые раны. Он был всё ещё силён, всё ещё опасен, мастер клинка, чьё искусство оттачивалось веками.

Но его уверенность пошатнулась.

Впервые за тысячу лет Повелитель Ночного Парада отступал. Его движения становились резче, в них появилась нервозность, которой раньше не было. Он пропускал удары, которые раньше парировал с лёгкостью, его контратаки теряли точность.

Я загонял его к стене.

Финт влево, удар вправо, ледяное копьё в лицо, Коготь рванул меня в сторону от контратаки, Грань прочертила ещё одну рану на рёбрах демона. Нурарихён ударил в ответ, его катана нашла моё предплечье, но я провернулся, превращая порез в скользящую рану, и обрушил меч на его бедро.

Демон рухнул на одно колено.

Его дыхание стало хриплым, кровь текла из десятка ран, регенерация едва справлялась с повреждениями. Катана дрожала в ослабевших пальцах.

Я поднял Грань Равновесия для финального удара.

И в этот момент Нурарихён улыбнулся.

Улыбка была широкой, торжествующей, совершенно неуместной на лице поверженного врага. Его глаза вспыхнули новым светом, в котором читалось предвкушение.

— Не думал, что дойдёт до этого, — произнёс он, и его голос внезапно обрёл прежнюю силу. — Но ты правда впечатляешь меня, смертный. Что ж…

Он поднял окровавленную руку.

— Я покажу тебе, почему ты проиграешь.

Кровь Нурарихёна, тёмная и густая как дёготь, начала стекать с его ладони. Капли падали на мраморный пол и тут же впитывались в камень, оставляя чёрные разводы. Больше капель. Ещё больше. Кровь лилась рекой, исчезая в полу тронного зала.

Земля содрогнулась.

Трещина расколола мрамор от трона до центра зала, расширяясь с каждой секундой. Из разлома хлынул поток магии, такой плотный и тяжёлый, что воздух загустел. Давление обрушилось на плечи, вдавливая в пол, заставляя согнуться.

Я отпрыгнул назад, Нурарихён сделал то же самое, и мы оказались по разные стороны расширяющейся пропасти.

Из разлома поднималось нечто.

Сначала показалась чешуя. Пластины цвета грозового неба, иссиня-чёрные с проблесками молний внутри, каждая размером с рыцарский щит. Они покрывали тело толщиной с железнодорожный вагон, которое всё поднималось и поднималось из глубины, уходя в разлом бесконечным змеиным телом.

Потом появились головы.

Одна. Две. Три.

Они выныривали из пролома одна за другой, каждая на длинной чешуйчатой шее, каждая с собственным выражением морды. Первая голова скалилась в хищной ухмылке, клыки длиной с моё предплечье капали ядовитой слюной. Вторая смотрела с холодным расчётом, её глаза горели синим пламенем интеллекта. Третья шипела, раздвоенный язык метался в разные стороны.

Четыре. Пять. Шесть.

Огненные глаза, ледяные глаза, глаза цвета гнилой зелени, глаза, в которых клубился первозданный хаос.

Семь. Восемь.

Последняя голова поднялась выше остальных, её шея изогнулась грациозной дугой, венчая чудовищную конструкцию своеобразной короной. Глаза этой головы были золотыми, царственными, и в них читалось презрение ко всему живому.

Восемь голов. Восемь шей. Одно тело, уходящее в бездну разлома, где клубилась первозданная тьма.

Нурарихён захохотал, запрокинув голову.

— Персик был не для меня! — его голос звенел торжеством, перекрывая рёв пробуждающегося чудовища. — А для него!