Книга Системный Друид. Том 3, страница 56 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Дейл навис над ней, его тёмные волосы упали на лоб, а в глазах горело то самое выражение, которое Карл видел в таверне, когда ему заламывали руку. Удовольствие от контроля. Удовольствие от чужой беспомощности.

Его пальцы потянулись к подолу платья, ухватывая за резинку исподнего.

* * *

Я спустился по пологому склону к руслу высохшего ручья, заросшему побуревшим папоротником. Серебристые семенные коробочки Лунного Колокольчика должны были созреть именно сейчас, в середине осени, когда первые заморозки прихватывали почву по ночам, а днём солнце ещё прогревало южные склоны достаточно, чтобы растение успело выбросить последние побеги.

Лунный Колокольчик рос в тени, на границе между камнем и мхом, где капиллярная влага поднималась из трещин сланца, питая тонкие корни. Мелкое, невзрачное растение с серебристыми листьями, похожими на наконечники стрел, и крошечными колокольчатыми цветками, которые к осени превращались в семенные коробочки, набитые пыльцой с высоким содержанием лунной маны. Он упоминался в одном из трактатов, что я читал: пыльца использовалась как стабилизатор в сложных зельях ночного зрения, а при правильной обработке усиливала регенерацию мана-каналов после перенапряжения.

Я присел у камня, где мох переходил в папоротник, и осторожно раздвинул стебли. Три Колокольчика росли в расщелине, их серебристые коробочки набухли до размера горошины, покрытые инеем, который ещё не успел растаять в тени.

Нож аккуратно подрезал стебли у основания. Коробочки легли на ладонь легче пушинок, и я укладывал каждую в берестяной короб, переложенный сухим мхом, когда Усиленные Чувства вспыхнули.

Сначала звук.

Приглушённый, далёкий, на грани слышимости, но мгновенно вычлененный из фона лесных шорохов. Человеческий крик, высокий, женский, оборвавшийся на полузвуке, будто его задушили ладонью. Расстояние, метров двести, может, триста, за гребнем холма на юго-западе.

Запах пришёл следом, через секунду, когда ветер чуть сместился. Пот, страх, и что-то металлическое, медное, похожее на кровь.

Я сунул короб в котомку и двинулся на звук.

Покров Сумерек лёг на плечи сам, без сознательного усилия, размывая контуры тела среди стволов и подлеска. Ноги несли меня по склону между корнями и камнями быстро и бесшумно. Все же не зря я проводил столько времени в лесу и уже наловчился в нем передвигаться так, чтобы не потревожить местное зверье.

Гребень холма. Ельник, редеющий к югу. Ложбина за ним, окружённая кустарником, тихое место, скрытое от троп.

Я выглянул из-за ствола берёзы и увидел не самую приятную картину.

Марта лежала на спине, на жухлой осенней траве, тёмные волосы рассыпались вокруг головы, одна рука откинута в сторону, другая вяло упиралась в чужое плечо. Лицо было мокрым от слёз и крови, тёмная струйка сочилась из разбитой губы, растекаясь по подбородку. Платье было разорвано от горла до ключиц, белая полоска сорочки съехала с плеча, обнажая линию ключиц и верх груди, где кожа блестела от пота. Ткань на подоле задралась выше колен, открывая бледные голени, и Дейл стоял над ней на коленях, его пальцы стискивали ворот сорочки, готовые рвануть дальше.

Коул стоял в двух шагах, прислонившись спиной к кусту бузины, лицо серо-зелёное, руки безвольно висели вдоль тела. Он смотрел на происходящее так, словно хочет отвернуться, но физически не может.