Книга Системный Друид. Том 2, страница 52 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Вскоре я добрался до прогалины посреди бурелома. Небольшая площадка, метров пять в диаметре, окружённая навалом из стволов. Я развернулся лицом к направлению, откуда шёл кабан, и развёл пальцы правой руки.

Искры проскочили между пальцами и три полосы электрического света сорвались с руки, ударив в каменный нарост на левом плече кабана, который в этот момент проламывался через последний завал.

Удар получился слабым, вполсилы из-за движения. Но я целил в одно место, в трещину на каменном наросте, куда уже просачивалось оранжевое свечение повреждённого ядра. Молния вгрызлась в камень, расширяя трещину, выбивая осколки бронированной плиты. Кабан дёрнулся, взвизгнув от боли, и повернул на меня, роняя хлопья бурой пены.

Я ударил снова. Когти Грозы полоснули по тому же месту, углубляя борозды, отколупывая ещё один пласт каменной брони. Под ней обнажилась живая плоть, тёмная, пульсирующая, испещрённая вздутыми венами, по которым текла мана, перемешанная с кровью.

Я создал слабое место.

Проблема была в том, что оно находилось сверху, на плече кабана, на высоте двух с половиной метров от земли. Стрелять туда снизу, означало — бить почти вертикально вверх, под углом, при котором наконечник скользнёт по плоти, а проникающая сила будет минимальной.

Мана просела еще больше. Каналы горели сухим, саднящим огнём, и я качнулся, хватаясь за ствол ближайшего дерева.

Кабан уже развернулся, его безумные глаза вновь нашли меня, и мана-зверь рванул вперёд.

Я побежал через бурелом, петляя, перепрыгивая, ныряя. Лук бил по спине, колчан гремел оставшимися стрелами. За спиной раздавался грохот, сносимые деревья падали одно за другим.

Дважды я останавливался, разворачивался и стрелял. Первая стрела вошла в незащищённый участок за ухом, неглубоко, но наконечник с парализующей пастой остался в плоти. Кабан мотнул головой, стряхивая древко, но состав уже начал впитываться и действовать. Вторая стрела попала в шею, ниже каменного наплыва, и тоже засела, покачиваясь при каждом движении зверя.

Паралитик действовал, но медленно, слишком медленно для такой туши. Я видел, как движения кабана становятся чуть тяжелее, как задние ноги начинают волочиться на долю секунды дольше обычного. Доза была смешной для четвёртого ранга, две стрелы из пятнадцати — капля яда на тонну живого веса.

Нужно больше.

Я остановился за поваленным дубом, массивным, в два обхвата, и выхватил из котомки баночку с раздражающей пастой. Размазал остатки огневки по двум стрелам, добавляя к парализующему составу на наконечниках ещё и жгучий компонент. Потом развернулся и встал, целясь поверх дуба.

Кабан выскочил из-за елей, засыпанный хвоей и щепками. Его морда была перемазана землёй и смолой, из ноздрей текла сукровица. Левое плечо, где я разбил каменный нарост, пульсировало оранжевым светом, и каждый выброс сопровождался конвульсивной дрожью, от которой задние ноги подламывались.

Упор. Левая нога упёрлась в толстый корень дуба.

Разворот. Корпус повернулся, открывая линию стрельбы.

Тяга. Тетива загудела, пальцы оттянули её к скуле.

Спуск.

Стрела ушла и попала в шею, рядом с первой, углубляя рану. Кабан взревел, из его пасти вырвался фонтан бурой пены, и он ударил головой в ствол дуба с такой силой, что мои ноги оторвались от земли. Я перелетел через корень и приземлился на спину, колчан впился в поясницу.