Книга Системный Друид. Том 1, страница 77 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Скрип двери заставил меня обернуться. Торн стоял на пороге, принюхиваясь. Выражение его лица было странным, смесь настороженности и чего-то похожего на ностальгию.

— Что это? — спросил он, подходя ближе.

— Блины, — я вылил следующую порцию теста на сковороду. — Рецепт из… — я запнулся на мгновение, — … из книги, которую когда-то читал.

Торн хмыкнул, явно не поверив, но расспрашивать дальше не стал. Он сел за стол, наблюдая, как я переворачиваю очередной блин.

— Не знал, что ты умеешь готовить, — буркнул старик.

К тому времени, когда тесто закончилось, на тарелке высилась стопка из румяных кругов. Я полил их сверху мёдом, густым и тёмным, и поставил на стол между нами. Зачем что-то говорить, если все можно доказать делом?

Торн взял верхний блин, повертел в руках, откусил край. Жевал медленно, сосредоточенно, будто пытаясь разобрать каждый оттенок вкуса.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Даже хорошо.

Мы ели молча, передавая друг другу горшочек с мёдом, запивая блины травяным отваром из старого чайника. За окном темнело, последние лучи солнца окрашивали кроны деревьев в багрянец и золото.

— Завтра двину к северному склону, — я проглотил последний кусок. — Сорту нужен Серебристый Вьюн.

Торн качнул головой.

— Поаккуратней. Медведица там ощенилась недавно, злая ходит.

— Понял.

Тишина повисла между нами, уютная, спокойная. Огонь в очаге потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены. Торн откинулся на табурете, прикрыв глаза, и я заметил, как разгладились морщины на его лице.

— Давно таких не ел, — проговорил он тихо, почти про себя. — Бабка твоя готовила похожие. Когда ещё жива была.

Он щедро глотнул молока и…

Клянусь, старик улыбнулся. Я даже сперва не поверил. Но промолчал, позволяя старику погрузиться в воспоминания.

В хижине пахло мёдом и теплом, и на этот вечер этого было достаточно.

Лес учил меня каждый день, и я впитывал эти уроки с жадностью человека, получившего второй шанс.

Прошло больше месяца с того момента, как я оказался здесь. За это время я исходил десятки троп, нанёс на мысленную карту сотни ориентиров, запомнил расположение водопоев, звериных нор и опасных участков. Предел постепенно переставал быть враждебной территорией и становился чем-то вроде рабочего пространства, знакомого и предсказуемого.

Система по-прежнему помогала, но я всё реже полагался на её подсказки. Зачем вызывать панель с описанием лунники ползучей, если я узнавал её по характерному запаху за десять шагов? Сладковатый, с лёгкой горчинкой аромат ягод смешивался с терпким духом ядовитых листьев, создавая уникальную комбинацию, которую невозможно спутать ни с чем другим.

Почва тоже многое рассказывала внимательному глазу. Каменный бархат предпочитал влажные камни у ручьёв, где брызги воды постоянно увлажняли поверхность. Железный дуб селился на скалистых выступах, где его корни могли вгрызаться в трещины породы, вытягивая из камня минералы, делавшие его древесину твёрдой как металл.

Соседство растений складывалось в закономерности, которые я подмечал и запоминал. Там, где росла огневка с её жгучими листьями, почти всегда можно было найти и сонную крапиву, словно природа специально разместила раздражитель и успокоительное рядом. Я же быстро схватывал все эти закономерности.