Книга Закон Джунглей, страница 86 – Оливер Ло

Формацию было уже не отменить. Ци вошла в контур, петли замкнулись, поток набрал скорость, и ментальное лезвие ударило в Мина. Символы на его теле вспыхнули ослепительным серебром. Ци подавления врезалась в первый слой отражения и прошла насквозь, обуглив линии на коже предплечий. Мин стиснул зубы, по рукам расползлись тонкие ожоги там, где серебро прогорало, и живая ткань платила цену за то, что стала носителем начертания. Второй слой принял поток, задержал его на долю вдоха и тоже лопнул, оставив на рёбрах полосы вздувшейся кожи. Третий слой выдержал дольше, разлился потоком по коже под ним, и Мин услышал, как сам тихо застонал, удивляясь, что ещё способен издать звук. Боль ударила разом, от пяток до макушки, и каждый сгоревший штрих оставлял после себя тонкий рубец. Серебро уходило из кожи, забирая верхний слой, на руках обуглились волосы, лопнули капилляры, и по виску скатилась алая нитка.

Четвёртый слой принял ментальное лезвие на себя, и чернила Чернильницы, концентрат, в котором ци было в десятки раз больше, чем в стандартных, развернули поток. «Знак отражения» наконец перехватил ци подавления и вывернул её наизнанку, направив обратно по тому же контуру, через формацию, через петли обратной связи, прямо в источник. Прямо в Бо Ханя.

Удар пришёл к старику через его собственную формацию, усиленный теми самыми петлями, которые он выстроил для необратимого разрыва. Лезвие, нацеленное на то, чтобы вырвать душу из тела, вернулось к создателю и вцепилось ему в сознание. Бо Хань дёрнулся от невидимого удара в лоб, схватился за голову обеими руками и упал на колено. Из носа у него хлынула густая кровь, залив подбородок и ворот одежды.

Формация на полу мигнула и погасла. Линии, нарисованные киноварью, выцвели до бледно-розового и рассыпались сухой пылью. Ци ушла, и давление, державшее Мина на коленях, исчезло вместе с ней. Поднимался Мин тяжело и очень медленно, потому что тело горело от ожогов, и каждое движение отзывалось в обугленной коже резью, от которой темнело в глазах. Распрямив плечи, он посмотрел на Бо Ханя сверху вниз. И, пожалуй, не будет преувеличением сказать, что в это мгновение в груди у простого парнишки из каморки впервые шевельнулся тот холод, который старики в книгах называли убийственным намерением. Холод этот прошёл через Море Ци, поднялся по меридианам и осел в глазах.

Старик стоял на коленях, прижимая ладони к вискам, и между его пальцев текла кровь. Глаза закатились, белки покраснели, по всему телу прокатывались судороги. Его собственная печать выжигала ему душу изнутри, разрывая связь сознания с меридианами, и каждый вдох давался с хрипом.

— Ты был прав, мастер, — заговорил Мин, и собственный голос показался ему чужим, голосом кого-то старше, — Сильный пожирает слабого. Просто ты забыл проверить, чьи зубы острее.

Услышав это, Бо Хань взвыл. Это был животный вопль человека, чья вселенная только что рухнула. Кровь заливала ему лицо, мутные глаза нашли Мина, и в них ещё горело сознание, не до конца выжженное собственной печатью. Бо Хань с рычанием сложил дрожащие, перепачканные кровью пальцы в последнюю, роковую печать.

«Игла Призрачной Тени» — запретная техника, сжигающая остатки жизненной силы ради одного удара. Техника двойного дна. первая ее часть представляла собой мощный сгусток видимой кинетической ци, предназначенный лишь для того, чтобы разбить защиту. А внутри, в тени этого сгустка, скрывался смертоносный духовный яд, игла, не оставляющая следов на плоти, но гасящая душу одним прикосновением. Старик подумал, если уж ему суждено умереть, то он заберет этого наглого щенка с собой!