Книга Мастер Начертаний, страница 28 – Оливер Ло

И варил, когда стены каморки остывали от дневного жара.

Первой комбинацией после Ущелья стал горный лютик с киноварью. Мин обхватил Чернильницу, заложил щепотку измельчённых корешков и крупинку порошка, закрыл глаза и позволил ей тянуть. Двадцать две минуты рывков по каналам, жара и гула в ладонях, потом пальцы разжались сами, и Мин сполз со стула на холодный камень, привалившись спиной к стене. На дне флакона лежали две густые янтарные капли с глубокой рыжиной, темнее, чем чернила из серебрянки с огнецветом. Мин обмакнул щепку, провёл линию на тыльной стороне ладони, и кожу обдало сухим коротким жаром, ярче, чем от прежней комбинации, так что Мин пометил плошку угольком: «тепло».

Вторая комбинация на следующую ночь. Ледянка, пять голубоватых стеблей, холодных на ощупь даже в сухом виде, и щепотка минерального порошка. Чернильница проглотила ингредиенты вместе с двадцатью минутами ци и вернула три капли. Три, а не две, и это Мин запомнил, потому что ледянка стоила меньше, чем горный лютик, а Чернильница давала больше. Капли переливались бледной голубизной, и когда Мин провёл пробную линию, по коже прошёл покалывающий озноб, водяной аспект, который Мин пометил на плошке одним словом: «вода».

Третьей ночью в дело пошли кислые корешки, которые Мин собрал в Ущелье, не опознав, но рассудив, что Чернильница рассудит лучше. Он заложил щепотку, добавил киноварь и начал процесс. Чернильница гудела иначе, низкой вибрацией, которая отдавалась в запястьях. На выходе две тяжёлые вязкие капли мутно-бурого цвета. Пробная линия вспыхнула коротким коричневатым светом и оставила на плашке мелкую трещину, камень в этом месте рассыпался, как от десяти лет старения. Мин разглядывал трещину, потом пометил плошку: «земля».

На четвертую ночь в дело пошел Серебристый мох с верхних уступов Ущелья, высушенный на подоконнике и растёртый в пыль. Мин заложил его в Чернильницу вместе с последней крупинкой лазуритового порошка, который он выскреб из ступки Вэнь Шу после вечерней работы. Чернильница взяла всё, выпила ци за девятнадцать минут и вернула одну каплю, всего одну, но она светилась в темноте бледным серебром, и когда Мин провёл пробную линию, та не вспыхнула, а замерцала, ровным тихим свечением, которое держалось двенадцать секунд, прежде чем угаснуть. Обычные ученические чернила давали вспышку в полсекунды. Серебряная капля горела в двадцать четыре раза дольше, и свет от неё ложился на стену каморки мягкими мерцающими бликами. Мин не знал, какой это аспект. Поставил на плошке вопрос: «свет?».

К концу первой недели после Ущелья Мин свёл добычу в ряд. Плошка с базовыми чернилами из тысячелистника, на два с лишним десятка капель, накопленных за полтора месяца ночных варок. Четыре маленькие плошки с аспектными чернилами, по несколько капель в каждой: тепловые, водяные, земляные и серебряные. Мин разглядывал их при свете масляной лампы и думал, что ни один начертатель Палаты, включая мастера Бо, не работал с чернилами, несущими элементальный аспект. Стандартные чернила для начертания были нейтральными по определению, и в свитке «О чернилах» об аспектах говорилось одной строкой: «Присутствие стихийной ци в составе возможно, но нестабильно и требует мастерства ступени Ядра для контроля». Мин контролировал аспект без мастерства ступени Ядра, потому что не контролировал ничего, Чернильница делала всё сама. Он просто закладывал правильные травы и позволял артефакту работать.