Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 10, страница 23 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Стены ветра дрогнули и сжались, устремившись ко мне со скоростью звука, словно испуганный зверь, решивший пойти ва-банк. Апостол вложил в эту атаку все свое существование, намереваясь стереть меня в порошок одним ударом, но я видел его отчаяние. Я сделал шаг навстречу смерти, и Клятвопреступник в моих руках начал свой смертоносный танец, для которого он был создан.

Первое движение, известное как «Коготь Рассвета», рассекло пространство идеальной горизонтальной дугой. Клинок, окутанный ослепительно-белым сиянием, разрезал воздух. Волна чистой статики, сорвавшаяся с лезвия, ударила по набегающему хаосу, мгновенно кристаллизуя потоки ветра и превращая их в подобие твердой материи.

От этого удара безумные вихри выпрямились и застыли, обратившись в прозрачные, звенящие от напряжения стены спрессованного воздуха, запершие Апостола в собственной ловушке. Атака врага захлебнулась, столкнувшись с непреодолимым барьером моего абсолютного доминирования.

— Что ты сделал с моей силой⁈ — в вое ветра прозвучали отчетливые нотки животного ужаса, когда бывший апостол осознал полную потерю контроля над собственной сущностью.

— Я придал ей форму, которая тебе не по зубам, — спокойно ответил я, перехватывая рукоять обеими руками для финального аккорда. — А теперь я лишу её всякого смысла.

Второе движение, «Пасть Заката», обрушилось вертикально вниз, словно приговор судьбы. Черная энергия, копившаяся внутри, вырвалась на свободу с ревом голодного первородного зверя, сметая саму концепцию существования магии в этой точке пространства. Темная молния расколола застывшую структуру урагана, проходя сквозь волю Апостола и безжалостно разрывая связи между его душой и украденной силой. Этот удар отрицал само существование противника, вычеркивая его из ткани реальности как досадную ошибку.

Пространство вокруг содрогнулось, издав звук лопнувшей струны, и грандиозная стена ветра просто исчезла, поглощенная ненасытной пустотой. На каменные плиты, покрытые инеем и копотью, с глухим стуком рухнуло тело.

Это был уже не могущественный маг и не живая стихия, а иссушенный, жалкий старик, чья кожа напоминала древний, потрескавшийся пергамент. Он лежал, судорожно хватая ртом воздух, и в его глазах, лишенных демонического света, виднелось горькое осознание собственной ничтожности перед лицом истинной силы.

Я медленно, с демонстративным спокойствием вложил меч в ножны. Апостол попытался приподняться, протягивая ко мне дрожащую руку, скрюченную артритом, но последние крохи заемной жизни покидали его.

— Я был… на волосок от верховной силы этого мира… — прошелестел он едва слышно, и изо рта потекла струйка серой пыли.

— Ты был сквозняком, который мешал мне наслаждаться видом, — бросил я равнодушно, перешагивая через тело. — А я просто закрыл окно.

Смерть Апостола стала сигналом к полному и окончательному краху обороны Цитадели Ветров. Магическая буря, терзавшая этот остров столетиями и считавшаяся вечной, рассеялась за считаные мгновения, открыв чистое, пронзительно голубое небо.

Оставшиеся защитники, наблюдая со стен падение своего «бессмертного» лидера и мгновенное исчезновение непобедимой стихии, побросали оружие, осознавая, что иначе они просто оттянут неизбежное. Они выходили из укрытий с поднятыми руками, их лица выражали смесь облегчения и глубокого, суеверного страха перед человеком, сумевшим усмирить ураган одним ленивым взмахом меча.