Книга Пыль дорог и стали звон, страница 124 – Илья Карпов

Со Стылого Огга на Когг Мирр вела лодочная переправа и Вингевельд, закутавшись в тёплый плащ стоически перенёс полуторачасовую качку на утлой лодчонке, после чего, несмотря на почтенный возраст, твёрдым шагом сошёл на берег в портовом Коггенпорте, позаботившись, чтобы никто не мог проследить его след.

Мальв, Стигг и Аргус были гробокопателями. Они утверждали, что на коггенпортском кладбище каждая вторая могила была выкопана лично ими. В это было несложно поверить, учитывая, что кладбище было очень небольшим: настоящий коренной житель Миррдаэна свято следовал древней традиции своих предков и усопшие находили свой покой, разбиваясь о скалы в погребальных лодках, которые иногда поджигали, если требовалось оказать покойному особую честь. А на кладбище хоронили лишь тех, чьи предки не принадлежали к морскому народу, а так как таких было немного, то и кладбище размером своим не впечатляло. К тому же, ввиду недостатка свободной земли на островах, живым она была нужна больше, чем мёртвым. Пасмурным вечером в покосившийся дом старого Стигга постучали. На пороге оказалась маленькая беззубая старушка с усталыми глазами, пожелавшая проведать могилу своего давно покойного мужа. Поправляя грязный подол старенького платья, она с грустью в голосе поведала историю о том, как совсем недавно нашла записку от супруга, из которой узнала, что на смертном одре он утаил в подкладке камзола, в котором и велел себя похоронить, семейные драгоценности, в том числе и своё обручальное кольцо. Кольцо это дорого старушке как память, а остальное копатели вольны забрать себе в качестве уплаты. Уже на следующее утро Стигг обошёл остальных участников своей команды, изложив им суть дела. Рыжий Аргус и молодой Мальв, всего год как взявший в руки лопату, но при этом крепкий малый, не раздумывая согласились.

— Она у ворот кладбищенских нас ждать будет, сказала. — Стигг торопливо вышагивал с лопатой за спиной.

— Как-то уж цветасто очень выходит. С чего б бабке в эдакую даль тащиться? — Поморщился утреннему солнцу Аргус. — Откуда она там, говоришь? Из Гилморена?

— Хех! Тебе уж который десяток, а стариков, видать, плохо знаешь. — Отозвался Мальв. — Матушку мою помнишь? Так её на старости лет аж в Нераль потянуло. Дедову могилу проведать. Хоть убей, говорит, а поеду. Вот и поди пойми, какая муха её укусила. Кстати, вернулась она довольная, говорит, лекари там отменные, спину ей подлатали. Да только вот померла прошлым годом. Эх, вот тоже спину сводит…

— Отлыниваешь? Смотри, нам в этом деле нахлебники не надобны. А на тебе и подавно пахать можно. Спина — она, знаешь, с непривычки болит. Покопаешь с моё, вообще забудешь, что она у тебя есть. — Усмехнулся Стигг. — А вон и ворота показались. Вон она, в чёрном балахоне, с платочком стоит.

— Слушай, а может, мы её того, а? — Встрепенулся Аргус. — Её ж не хватится никто, а мы и колечко себе хапнем? А потом закопаем. Воссоединение семьи, хехе.

— Вот ты ж жадюга, Аргус. Это ж колечко всего лишь.

— Кому «всего лишь колечко», а у кого крышу крыть нечем. Ей и так немного осталось, она вообще может обратно не доехать. И пропадёт это памятное колечко ни за грош.

— А если увидит кто? — Неуверенно проговорил Мальв.

— В Коггенпорте? Да кому тут по кладбищу шариться надобно? Сам вспомни, сколько работали — ни души. Местные здесь не бывают, а для приезжих не сезон ещё.