Онлайн книга «Цена власти»
|
— Ага, он самый. Ну, если хочешь, я тебе потом расскажу. Мне б сейчас к себе вернуться, пожевать что-нибудь. Чёртов Сфорца выдернул меня прямо с ужина… А вот как перекушу, могу и дать пару уроков. — Нет. Лучше… Лучше встретимся, когда совсем стемнеет. Не хочу, чтобы меня кто-то видел. Приходи к шатру её высочества, когда будешь готов. Я всё время там. Сказав это, Дэйн Кавигер зашагал прочь. Таринор же, пожав плечами, направился к своей палатке. Вернувшись, наёмник взглянул на заботливо оставленную ему снедь и вздохнул по подарку от Сфорца. Несмотря на все старания растянуть остатки деликатесов на последующие дни, закончились они даже быстрее, чем серебро Тогмура. Маркитанты драли втридорога, а северянин в последние дни каждый вечер покупал там снедь с выпивкой и наведывался к своим новым аккантийским приятелям, чьи имена Таринор никак не мог запомнить. — Или вы сегодня на редкость щедры, или солонина успела подтухнуть, — усмехнулся наёмник, глядя на едва ли наполовину опустевший котелок с чечевичной похлёбкой. — Не, — махнул рукой Игнат, — со снедью всё в порядке. А вот Тогмур приуныл. Ну, сам расскажешь или мне придётся? Северянин прокряхтел что-то и поднял взгляд на Таринора: — Да я сегодня как обычно пошёл к Карло и Доминико, а серебро-то кончилось ещё вчера. Ну, я этих оглоедов кормил-поил несколько дней к ряду, думаю, теперь их черёд пришёл. А они глаза свои бесстыжие нахмурили, руками замахали… — Вместе с деньгами кончилась и дружба, — многозначительно поднял палец Игнат. — Угу. И так обидно за себя дурака стало, что даже в рыло им не дал. — Хочешь, дадим? — оживился Таринор. — Мне вдруг захотелось от души съездить по какой-нибудь аккантийской морде… — Да ну их, — буркнул Тогмур. — Я и сам хорош. Лучше отдохну и поем похлёбки, пока Игнат не вычерпал оттуда всю солонину. И как в тебя столько влазит. Тощий же, как щепка… — Это всё внутренний огонь, — маг похлопал себя по животу. — Да и что делать, если ты каждый вечер вместо ужина с теми засранцами пропадал? Не выливать же. Я ещё с дракентальских улиц так привык, что хуже нет поступка, чем еду выкидывать. Когда на площади кого-нибудь казнили, его местные гнилой капустой закидывали, а мы с ребятами недоумевали: как она у них сгнивать умудряется? Мы б даже с одного кочана столько похлёбки наварили… — Вряд ли они голодали как вы, — заметил Таринор. — Эти точно. А для нас каждый кочан — чья-то спасённая от голодной смерти жизнь. Залезем, бывало, на крышу и смотрим, как в бедолагу в колодках летят десятки жизней. И так погано на душе становилось, что хоть плачь… Плесну-ка ещё похлёбки. Солнце опустилось за горизонт, и над лагерем снова поднялась серая пелена от сотен костров. Таринор услышал знакомый звук хлопающих крыльев и взглянул вверх: белое пятнышко пронеслось над лагерем и растворилось в сумерках. «Как бы дыма не наглоталась. Или, может, воронью глотку не жалко?» — подумал наёмник, хмыкнув. Он взглянул в котелок, где густой похлёбки оставалось ровно на одну плошку и вздохнул. «Нет, иначе Миране не останется. Было бы досадно уморить голодом последнего представителя дома Рейнаров. Во всяком случае, из тех, что хотя бы иногда бывают в человеческой форме. Интересно, сохраняется ли за Дерианом-драконом право первородства на управление Долиной?» |