Книга Ни богов, ни королей, страница 115 – Илья Карпов

И в последнее время исполнять эту службу стало совсем невыносимо. Девушка была несчастна, мало ела и плохо спала, а уроки, которые теперь почти полностью состояли из заучивания книги «Триединый путь» и жизнеописаний святых, давались ей всё хуже.

В один чудесный погожий день Мерайя читала вслух «Поучения всеблагой Аминеи» под сенью увитой плющом беседки в королевском саду. Ветер разносил душистые ароматы, отчего воздух казался сладким и густым. Садовники потрудились на славу: с весны и до поздней осени одни цветы здесь сменяли другие, впрочем, самым прекрасным цветком, по мнению Тилля, всегда оставалась принцесса.

Подле неё сидела пожилая монахиня в серебристом облачении. Женщину сморило ленивое утреннее солнце, и она безмятежно задремала, опёршись на резной столб беседки.

— И остерегитесь впускать в сердце жестокость, — читала принцесса, — ибо нет на свете силы превыше милосердия…

На этих словах девушка замолчала. Её губы задрожали, дыхание стало прерывистым и судорожным, а с губ сорвались едва слышные всхлипывания. Монахиня вздрогнула, очнувшись ото сна.

— Что стряслось, дитя моё? — ласково спросила она, забрав у принцессы книгу.

— Мне… Нездоровится… — тихо ответила Мерайя.

— Я пошлю за лекарем…

— Нет… Не нужно.

— Но ваше высочество… — не унималась монахиня.

— Матушка Фрида! — сказала принцесса, сжав кулачки. — Просто оставьте меня, прошу. Мне нужно побыть одной.

Взгляд монахини наполнился жалостью и материнским теплом, но она не смела спорить дальше. Отряхнув одеяние от налипшей цветочной пыльцы, она поклонилась и зашагала прочь. Принцесса подождала, пока та не покинет сад, и зашлась в беззвучных рыданиях, спрятав лицо в ладони.

Тилль только сейчас заметил, что палец с перстнем, который принцесса крутила в минуты волнения, покрыт красными потёртостями и царапинами. Самого же кольца не было, должно быть, кто-то всё-таки сообщил об этой привычке королю, а тот запретил Мерайе его носить.

Птичьи трели прерывались тихими всхлипываниями, а на каменный пол беседки, нагретый солнцем, падали горькие слёзы. Падали и тут же высыхали. Тилль подумал, что может попытаться успокоить девушку, но, как назло, в его карманах сейчас не было сладостей или фруктов, да и играть на лютне сейчас он бы поостерёгся.

Тогда карлик углядел прекрасный цветок ириса с нежно-розовыми и осенне-рыжими, совсем как волосы принцессы, лепестками. Недолго думая, он сорвал его и бесшумно покинул своё укрытие. Потом, выйдя на садовую дорожку, он зажал цветок зубами и отработанным движением встал на руки. Тилль проделывал этот трюк неоднократно, и всякий раз Мерайя встречала его задорным смехом.

Но не в этот раз. Вздрогнув от неожиданности, принцесса поспешила утереть лицо, а когда карлик вновь перевернулся на ноги, он увидел её безразличный взгляд. Тилль протянул цветок, но Мерайя лишь отшатнулась.

— Зачем? — проговорили её губы. — Зачем ты сорвал его? Болван…

— Ваше высочество… — начал было шут, но девушка неожиданно оттолкнула его так сильно, что он не удержался на ногах.

— Убирайся! — вскрикнула она. — Оставь меня в покое! Все оставьте меня!

В душе Тилля похолодело. Не от того, что его могли наказать за то, что досаждает принцессе, нет. Ему стало горько и гадко потому, что он впервые не сумел развеселить её как прежде.