Книга Песнь войны, страница 67 – Илья Карпов

— А так и не скажешь, — усмехнулся Таринор.

— Придержи-ка язык, щенок, — беззлобно проворчал Кальдор. — В молодости я бы прошёл в дверь этого домишки разве что боком. Не будь я таким здоровяком, ни за что б не выдержал уроков Витторио. То, чем мы с тобой занимаемся, не идёт с ними ни в какое сравнение. Он был необычайно требовательным и жёстким, но при этом настоящим аккантийцем. Пока у меня что-то не выходило, он, казалось, был готов втоптать меня в грязь. Но как только мне это удавалось, он горячо хвалил меня и обнимал, будто родного сына. Рано или поздно я освоил всё, чему он мог меня научить. Потом в Каледоро начался передел власти, улицы превратились в поле боя, а Витторио поспешил отправить меня на корабле обратно в Энгату.

— И тебе не хотелось остаться?

— Хотелось, конечно. Но он сказал, что не для того он передавал мне знания, чтобы я сгнил на душных улицах, растоптанный толпой. Как ни крути, а порядки местные он знал куда лучше меня и понимал, быстро это не закончится. По слухам, к городу подходила армия из Авенто… Ну да ладно, это уже не важно. С тех пор я о Витторио и не слыхал, но всегда буду благодарен ему за знания. А теперь я безмерно рад, что могу передать их тебе. Надеюсь, тебе улыбнётся удача, и ты сумеешь так же научить кого-нибудь хотя бы тем крупицам, что я успел вложить в твою голову.

— Помотало ж тебя по миру, старик, — наёмник отхлебнул из чашки. — А вот меня аккантийцы хотели в рабство продать…

Проснувшись следующим утром, наёмник услышал шум дождя. Кальдор уже сидел за столом.

— Ещё немного и мне пришлось бы тебя будить. Поднимайся.

— Так ведь дождь. Да и ты сам здесь сидишь…

— А ты думал, я тебя там буду ждать? Собирайся и пошли, если ещё не передумал стать хорошим бойцом.

Наёмник стиснул зубы и поднялся на ноги. Дождь — один из злейших врагов путешественника: дороги превращаются в мешанину, хворост в пучок бесполезных сырых веток, а о промоченных ногах и говорить нечего. Стоило ли удивляться, что Таринор не любил дождь.

— Ты не юная леди, так что не бойся промочить рукава. Противник не станет ждать хорошей погоды, чтобы нанести удар. Да и убежать по такой грязи от него не выйдет. Матушка природа позаботилась, чтобы я научил тебя всему, чему следует, хе-хе.

Сегодня Кальдор сразу начал с поединка, минуя истязающую тренировку левой руки. Таринор часами ловил удары на дубинку, уклонялся, парировал и пытался контратаковать, а крупные капли всё падали ему на лицо, голову и плечи, мешая сосредоточиться на бое. Наёмник то и дело утирал лицо рукавом, но каждый раз получал за это палкой по руке.

— Ты умер. В бою у тебя не будет времени утираться.

Со временем Таринор просто перестал замечать струящуюся по лицу воду. Глаза ловили уже не саму дубинку, а то тёмное пятно, в которое она превращалась из-за дождя, но наёмник успевал среагировать даже на это.

— Ну, сегодня закончим пораньше, — сказал Кальдор и чихнул.

— Так и простудиться недолго, — заметил наёмник.

— Ерунда! Просто вижу, что ты делаешь успехи и урок сегодняшний усвоил.

— Это ещё какой?

На этот вопрос старик ответил только когда зашёл в дом, переоделся и принялся развешивать промокшую одежду у камина.

— Урок о том, что не следует пялиться на оружие, от которого хочешь увернуться. Вперишься взглядом во что-то одно, потеряешь из виду всё остальное. Витторио тренировал меня под дождём именно для этого, а дождь в Акканте — явление нечастое, уж поверь. Поэтому в такие дни он старался выжать всё, что можно. Учил меня чувствовать оружие, не обращая на него внимания, как-то так он говорил. Конечно, то могли быть южные замудрёные мысли, но я понимал его слова таким образом: будь готов сражаться даже если не видишь ни черта.