Книга Песнь войны, страница 46 – Илья Карпов

— Именно. И ты его. Вот только он сам где-то там, в Благословенных землях эльфийских богов. Без памяти, забот и проблем. Сидит себе грибом под осиной, а может и бегает где-нибудь ёжиком. Главное, чтобы не белкой. Терпеть не могу белок… А вот ты здесь сидишь со мной, глазами хлопаешь. И заставляешь меня, — он сделал паузу, многозначительно подняв палец, — меня, Асмигара, Вечного Странника, задумываться и недоумевать. Признаться, я даже благодарен тебе за столь редкую возможность. Давно уже я не ощущал этого сладкого непонимания. Богом, знаешь ли, порой быть безумно скучно. Особенно таким, который обошёл добрую часть миров и видел такое, от чего у тебя глаза полезут на лоб и в ужасе спрячутся в волосах. К слову, как тебе местечко?

Только после этих слов наёмник осознал, что сам он сидит в таком же деревянном кресле, обряженный в какое-то серебристое тряпьё явно не по размеру. А само это кресло стоит не то в беседке, не то на балконе, окружённом белыми витыми колоннами, изящными стрельчатыми арками и прочими порождениями чьей-то тяги к прекрасному. Ему подумалось, что будь это замок, первый же булыжник из требушета повалил бы всё это, как тростинки, а после непременно обрушилась бы и сама крепость.

— Выглядит… ненадёжно. Хрупко. Но, разумеется, красиво.

Таринор постарался подобрать как можно более вежливые слова и при этом не соврать.

— Ну, твои глаза воина тебя не обманывают. Конструкция эта и впрямь выглядит хрупко. Но напасть на это место, уверяю тебя, осмелилась бы далеко не каждая армия, — Асмигар поднялся и подошёл к изящной ограде, словно сплетённой из серебристых ветвей. — Это — Серебряная тень. Дайм или, если тебе будет понятнее, мир богини Селименоры. Подойди, взгляни сам. Уверяю, оно того стоит.

Таринор встал и осторожно приблизился к ограде, и от увиденного открылся рот. Он действительно стоял на краю балкона, по обе стороны от которого журчали водопады. Но главное зрелище ждало его внизу, где раскинулись бескрайние холмы, рощицы и ручьи, сверкающие в серебряном свете огромной полной луны, что занимала добрую часть местного неба, усыпанного яркими звёздами.

Если бы его спросили, какое сейчас время суток, он бы, конечно, не задумываясь, ответил, что ночь. Но здесь и в помине не было знакомой ему пугающей темноты, когда лишь скромное белое пятнышко ночного светила давало слабый, почти бесполезный свет. Эту странную ночь заливало мягкое лунное сияние, но всё же то была ночь. Доносившаяся неизвестно откуда песня сверчков послужила для наёмника ещё одним доказательством.

— Красиво? В Аталоре ты такого нигде не увидишь. Размах не тот. То ли дело Межмирье.

— Неописуемо, — только и смог вымолвить Таринор, подставляя лицо тёплому ветру, доносившему откуда-то терпкий запах луговых трав. — Селименора, говоришь? Так вот о чём грезит Драм…

— И он явно не лишён чувства вкуса, — как бы между делом бросил Асмигар, возвращаясь в кресло. — Но тебе остаться здесь нельзя, как бы ни хотелось. И не ври, что не подумал об этом.

— Если б я хотел попасть в подобное место, я б, наверное, в священники подался, — усмехнулся наёмник.

— Полагаю, ты не понимаешь сути, — Асмигар облокотился на ограду. — Видишь ли, даже те, кто подобно тебе шлёт всех богов куда подальше, тоже куда-то попадают. Скажем, совсем не обязательно быть истово верующим, бить поклоны и уходить в монастырь, чтобы после смерти оказаться под сенью Троих и упокоиться с миром. Достаточно просто не быть злобным ублюдком при жизни, помогать ближним и хоть иногда делать что-то безвозмездно и от души.