Онлайн книга «Песнь войны»
|
Когда же слёзы иссякли, а кричать не осталось сил, мальчик стал молиться. Он сбивчиво повторял то, что слышал от священника в маленьком храме Троих, что стоял близ замка, но отчаяние охватывало его лишь сильнее. Гевин не ощущал того душевного подъёма, как когда стоял у украшенного серебром алтаря с изображением круга и треугольника. Вместо этого он чувствовал, как что-то всё сильнее давит на уши, а дышать становится труднее. Тогда переполненный отчаяньем разум осветила искра надежды: он попросил море о помощи однажды, попытается и сейчас. Но управлять струёй воды руками — это одно, а что именно от него требуется сейчас Гевин не знал. Он упёрся ладонями в деревянные стенки и закрыл глаза, хотя в кромешной тьме это и не имело никакого смысла. Как сам мальчик погружался в непроглядные воды, так и его душа стремительно тонула в самом чёрном отчаянии. И из самой её глубины вырвалась едва слышная мольба: «Спаси.» Гевин едва слышал звук собственного судорожного дыхания и раз за разом повторял это слово охрипшим от криков голосом. После он перешёл на шёпот, а вскоре и вовсе мольба звучала лишь в его голове. Время застыло. Одним богам известно, как долго это продолжалось, но вдруг руки мальчика ощутили тепло. Он вспомнил сестру. Вспомнил, как они бегали по лугам, держась за руки. Вспомнил её смех и радостное детское лицо с едва заметными веснушками. Вода словно обволакивала руки и сделалась тёплой. Ужас отступал, а дыхание становилось лёгким. Наконец, Гевин услышал всплеск. Звук, так похожий на тот, что ещё недавно так его ужаснул, теперь был самым прекрасным на свете. Деревянные стенки перестали протекать. Бочка держалась на поверхности, слегка покачиваясь на волнах, и мальчик надеялся лишь на то, что волны прибьют её к берегу прежде, чем он погибнет от голода и жажды или снова пойдёт ко дну. Гевин не знал, сколько времени провёл в своей деревянной темнице. Он старался не спать, боясь, что вода перестанет держать бочку на плаву, а чтобы занять голову, погружался в размышления о поступке отца. Мальчик раз за разом пытался найти этому объяснение или хотя бы оправдание, но снова и снова терпел поражение. Иногда Гевина всё же одолевала дремота, и тогда ему снилась сестра, зелёные луга и яркое солнце на безоблачном небе. Но кончались эти сны всегда одинаково: вода яростно обрушивается на всё вокруг, мальчик уносится на глубину, а свет меркнет в смыкающихся над ним волнами… Рассказчик замолк. Языки пламени вырывались из костра, с треском выбрасывая искры. — Если вы утомились, господин, я пойму, — тихо проговорил женский голос. — Всё же час уже поздний… — Нет, вовсе нет, — ответил тот, — историю нельзя оставлять без завершения. К тому же, герою моего рассказа куда хуже, чем нам с вами. Негоже оставлять его в таком положении… Он набросил сползший плащ на плечи и вновь унёсся мыслями в мрачное повествование. Гевин слушал монотонный шум волн так долго, что, когда к этому звуку примешались другие, решил, что это ему чудится. Сначала доносились отдалённые голоса, потом удар, который заставил мальчик вздрогнуть. Тут же он ощутил, как толща воды, близость с которой он ощущал всё это время, стала отдаляться. Потом стук — и его перестало качать. — Тяжёлая! — послышалось снаружи. — И как только ко дну не пошла? |