Книга Песнь войны, страница 124 – Илья Карпов

— Нет, не мог я тебя, мальчишку, одного на войне оставить. Остался б с тобой хотя бы Драм — другое дело, но его тут тоже не слишком привечают.

— Я уже привык, — отозвался Драм. — Люди не откажутся от предрассудков, даже если прикрою их от стрелы собственным телом.

— Вот, эльф меня понимает, — кивнул Дунгар. — Да и Рия б мне сама это не простила. Всё же ты ей небезразличен, хоть она и дуется. Просто пережди это, как грозу…

Путь проходил даже слишком спокойно. Обозы ехали, казалось, ещё медленнее, чем прежде, поэтому Игнат просто изнывал от скуки. А глядя на флегматично молчаливого Драма, глядящего в сторону, ему становилось ещё тоскливее. Рия же провела эти дни в лекарских хлопотах. Кроме обычных перевязок и ухода за ранеными на ходу, Эббен Гальн поручал ей помогать ему при операциях, которые приходилось делать во время привалов.

У одного солдата загноилась рана от стрелы, и пришлось срочно извлекать наконечник. После нескольких минут душераздирающих стонов, пробивавшихся даже через закушенный солдатом тряпичный кляп, Гальн держал в щипцах окровавленный треугольный кусочек металла.

— Чёртовы эльфы, — процедил он сквозь зубы. — Слышал, они смазывают стрелы тухлым мясом. А кто-то поговаривает, что и собственным дерьмом. Если б сейчас не вытащили, к утру бедняги бы не стало. Промой и обработай рану, Риенна.

Был и один воин, бодрый и весёлый, что всё время пытался шутить и порой даже отвешивать шлепки белым сёстрам, проходившим мимо. Во время очередной перевязки Рия заметила крохотную слезинку, стекающую по его небритой щеке нездорово бледного цвета. Когда она подошла ближе, он широко улыбнулся, но зубы его были стиснуты. Девушка протянула руку к его повязке на ноге, он попытался отшатнуться, но Рия ловко сдёрнула ткань. Уведенное поразило даже её, а в нос ударил резкий гнилостный запах. Она немедленно позвала Гальна и даже у повидавшего многое врача брови удивлённо поползли вверх. Он не отправил Рию срочно за водой и инструментами, как она ожидала. Вместо этого хирург присел рядом и спокойно спросил.

— Как тебя зовут, сынок?

— Джейкон, господин. Из Волчьего брода, близ Роррсвелла.

— Почему ты об этом молчал? — Гальн указал на потемневшую ногу.

— Так я ж видел, что тут творится. Вы б мне наверняка ногу отчекрыжили.

— Не волнуйся, теперь не отчекрыжим. Тебя ждут дома?

— Не, некому меня ждать. У меня и дома-то нет. Я как услыхал клич на войну, подался сюда, хоть какое-то занятие, да и кормили исправно. Не, вы поймите, господин, я ж знаю, кричать да стонать — оно без толку, тут и так этого хватает. А я хотел, чтоб всем повеселее было. Вот только теперь болеть стала жутко, зараза.

— Да уж, Джейкон, вляпался ты в историю. Но самообладание выше всяких похвал, — поднялся на ноги Гальн. — Выпить хочешь?

— Вот это разговор! Конечно, не откажусь!

— Сейчас будет. Не изысканные вина, конечно, но горло промочить сойдёт.

Отведя Рию в сторону, Эббен Гальн вздохнул.

— Принеси ему кувшин обезболивающего средства. Пусть уснёт.

— Разве мы не должны что-то сделать с раной?

— С такой обширной гангреной уже ничего не сделать. До утра он не доживёт. Пусть хоть помрёт не мучаясь, — после этих слов Гальн развернулся и зашагал прочь. Рия лишь услышала приглушённое. — Болван ты, Джейкон. Болван…