Онлайн книга «Песнь войны»
|
— В таком случае, я этого не допущу, — громко проговорил священник. В плотную ткань стенок шатра упёрлись десятки острых кончиков. Вингевельд прищурился и поднялся с места. Мертвецы встали по обе стороны от архимага, а его руки окутал белый туман. Воздух в шатре стал заметно холоднее. — Я, разумеется, подозревал, что вы будете защищать свой проклятый мир любой ценой, даже наплевав на неприкосновенность участников переговоров, но до последнего верил в остатки вашей порядочности. Как видно, напрасно. Арбалеты? Очень благородно, господа лорды. Сколько их на меня нацелено? Десять? Пятнадцать? Боюсь, мои старые глаза могут обманывать. — Двадцать, архимаг, — ответил епископ Улен. — Вы умрете прежде, чем успеете что-то сделать. — Неужели? Как только я погибну, все присутствующие промёрзнут до костей. — сказал архимаг и чуть громче добавил. — И те, что целятся в меня, тоже. Не говоря уже о том, что в четверти мили отсюда стоит две тысячи мёртвых воинов, которые тут же устроят резню. Вам всё ещё мало смертей? — Это лишь необходимая жертва, — горько усмехнулся священник. — Возможно, вам повезёт, и стрелки лорда Мейтона подарят вам быструю смерть, угодив прямо в голову. — Вижу, самого лорда Мейтона не слишком заботит происходящее, — заметил архимаг. Орен Мейтон и впрямь не сдвинулся с места, всё так же устремив стеклянный взгляд в никуда. — Полагаю, его столь потрясла недавняя битва с моей армией, что он тронулся рассудком. Погибло столько славных воинов… Или же дело только в гибели одного? Услышав это, лорд Мейтон впервые поднял взгляд. Вид у него был, как у человека, только что очнувшегося ото сна. Он посмотрел на архимага, но не проронил ни слова. — Да, вы не ослышались. Я знаю, что там погиб ваш старший сын. Не могу сказать ничего дурного, он сражался храбро. А храбрые воины заслуживают достойных похорон. Губы лорда Мейтона задрожали. Архимаг улыбнулся и продолжил: — Но среди тел на поле брани его не было, не так ли? Строго говоря, большинство ваших погибших пополнило ряды моей армии, кроме тех, кого я счёл непригодным. И, разумеется, я не мог пройти мимо столь отважного воина. Было бы преступлением оставить его на корм воронам. Поэтому у меня есть предложение для вас, лорд Мейтон. С сухих дрожащих губ Орена Мейтона сорвалось единственное глухое слово. — Говори. — Если я покину этот шатёр живым, то выдам тело вашего сына. Вы сможете предать его земле со всеми почестями, которые полагаются благородному воину. — Он блефует, милорд! — прорычал Улен. — Одно ваше слово… — Блеф? Помилуйте! Я не сторонник столь дешёвых приёмов. Знаете ли вы, что оживлённый мертвец сохраняет отпечаток мыслей и эмоций, которые владели им в момент смерти или незадолго от него? Великий Моршад называл это явление «памятью смерти» и особенно сильна эта память у воинов, погибших в бою. Обычно незадолго до гибели их преобладающими эмоциями бывают ярость, злость или страх, но ваш сын был не таким. — Лорд Мейтон, прикажите… — К чести Орстена Мейтона, в момент смерти он не молил о пощаде, нет! — Вингевельд не обращал внимания на слова священника. — Ваш сын и вправду был необыкновенным человеком. Когда я вернул его к жизни, то не поверил своим ушам… Лорд Мейтон приоткрыл рот, и Вингевельд замолчал. Повисла мёртвая тишина. Архимаг, понимал, что стоит лорду отдать команду, как всё закончится, но вдруг в этой напряжённой, словно сжатая пружина, тишине, раздался глухой хриплый голос: |