Книга Пыль и сталь, страница 77 – Илья Карпов

В лучшем случае эти способы не давали результата, в худшем – оставляли несчастного калекой, если не лишали жизни. Один из деканов прошлого хотел вернуть магию своему любимчику, посчитав, что клин вышибают клином. Он заставил ученика пройти через арку повторно, а на следующий день кладбище Академии пополнилось еще одной могилой. Символической, ведь хоронить было нечего.

И все же Серхиан хотел предложить Маркусу разыскать Игната. Неужели он нашел способ? Или же дело было в той боли, которую декан испытывал всякий раз, когда очередной студент подвергался высшей мере наказания? Боли, которую Маркус не мог скрыть, несмотря на все усилия.

Маг глубоко вздохнул и нахмурился. Он редко поддавался порывам. Твердо верил, что путь к достижению целей лежит через самоконтроль. Но сейчас он решил поступить иначе.

Маркус аккуратно положил ежедневник Серхиана в сундук и направился к двери. За спиной мяукнул Огонек. Декан на мгновение задумался и на всякий случай закрыл сундук на замок. Покинув покои, он направился к, пожалуй, самому нелюбимому месту в Академии после зала собраний с черной Аркой. К кабинету архимага Вингевельда.

Путь Маркуса лежал в самое сердце Академии: центральную башню, чей шпиль был заметен даже из города. Архимаг Вингевельд занимал свою должность вот уже почти тридцать пять лет, и жители острова, слыша это имя, испытывали широкий спектр чувств: от суеверного страха до исступленного восхищения.

Архимаг прослыл одним из самых могущественных волшебников, поскольку, досконально изучив магию воды и воздуха, сумел обуздать могучую и опасную стихию льда. Маги высоко ценили уникальность, а потому Вингевельд был непререкаемым авторитетом как в Академии, так и за ее пределами.

Маркус покинул восточное крыло. Красные, желтые и оранжевые гобелены с орнаментами в виде языков пламени сменились на панно и лепнину с символом Академии – знаком слияния стихий, напоминающим водоворот. Этот знак неизменно наносился на каждую книгу в библиотеке, украшал мантии студентов и преподавателей и, разумеется, служил личной печатью архимага.

Декан шагал быстро, обгоняя не только лениво плетущихся на занятия студентов и рассеянных книжников, но даже вечно торопящихся служителей. Последние не владели магией, но быт Академии без них представить было невозможно. Маги занимались обучением студентов и совершенствованием теории, а потому сама мысль о том, чтобы самостоятельно мыть полы, готовить еду и копаться в архивах, выискивая нужную книгу среди сотен пыльных фолиантов, казалась им возмутительной. На плечи книжников же ложилась не менее благородная задача: учить читать и писать новоприбывших – вчерашних уличных мальчишек и девчонок, которым только предстояло овладеть магическим искусством.

Наконец, пройдя длинный коридор, Маркус остановился перед дверью, на которой красовалась полированная золотая табличка с выгравированной надписью: «Архимаг Вингевельд, глава Академии Вальморы». Декан испустил тяжелый вздох. Слишком часто ему приходилось видеть в табличке свое отражение. Во всяком случае, намного чаще, чем хотелось бы.

Магия даровала великую силу, но вместе с тем стихия мага влияла на его характер. Так, маги воды слыли самыми рассудительными, воздух делал своих адептов легкими на подъем, а упрямство магов земли стало поводом для многочисленных анекдотов. Одаренные же огненной стихией объединяли в себе мощь пламени с его непокорностью. Студенты факультета огня, вспыльчивые и несносные, часто становились головной болью Академии. Отвечать за них приходилось, разумеется, декану.