Книга Пыль и сталь, страница 119 – Илья Карпов

— Если бы здесь что-нибудь решало мое происхождение, я бы наверняка устроился на место потеплее, друг мой. Лорд Рейнар плевать хотел на малые Дома юга, пусть и такие старинные, как Талоты. С тех пор как мы с тобой разошлись тогда, на перепутье, я был предоставлен сам себе.

— И все же именно ты отправляешь бедолаг в караулы, а не сам ходишь в них.

Бьорн отвел взгляд и усмехнулся.

— Тут ты прав… Ну да ладно, мы с тобой еще успеем и поболтать, и выпить, а пока – удачи в замке. Ты, Игнат, можешь вздремнуть на втором этаже, а тебе, остроухий, я сейчас объясню все, что стоит знать, чтобы добраться до Пристанища. И лучше нам поторопиться, у меня скоро обход. В городе сейчас спокойно, так что эти бездельники без меня совсем работать не будут.

— Так, значит, я просто иду в Пламенный замок и говорю, что пришел к лорду? – переспросил Таринор.

Хоть на горизонте маячил немалый куш, наемник с трудом переборол нежелание иметь дела с лордами.

— А ты хотел прибыть туда в золоченом экипаже с личным слугой под мышкой? Дорогу к замку в этом городе тебе покажет любой встречный, а как придешь, скажи на входе, что тебя послал Бьорн Талот, командующий стражей. Тебя обыщут, отведут к кастеляну, а потом примут, если у лорда не будет срочных и важных дел.

— Обыщут? Все так официально? – покривился наемник.

— Это тебе не захолустный лорд в одинокой башне на краю света, Тар, – серьезно сказал Бьорн. – Это Рейнары, и кого попало сразу к лорду не отправят. Надеюсь лишь, что твоя репутация еще не дошла до господина Алистера.

Таринор понимал, что тот имеет в виду, говоря о «захолустных лордах». Талоты, семья Бьорна, владели замком Талотренд в Южном краю, по ту сторону гор Пояса Мира. Он стоял неподалеку от болот, что отделяли земли южных владык Глайдов и Мейтонов от вотчины богатого Дома Таммаренов. Наемнику как-то случилось пожить в Талотренде вскоре после окончания войны, и тамошние ночи были самыми промозглыми в его жизни. Он даже удивлялся, как вообще лорд Асберн Талот, отец Бьорна, достиг преклонных лет, живя в такой сырости.

— Увидишь белобрысого с рябым лицом, напомни, что он должен мне десять маренов! – весело донеслось сзади, когда дверь за Таринором почти закрылась.

И вот Таринор оказался на тесных улицах Дракенталя – «самого имперского из энгатских городов», как его называли некоторые, памятуя о временах владычества династии из Ригена. Город во многом перенял строгий и величественный стиль, который распространился в те времена, когда «просвещенные порядки» Ригенской империи дотянулись до Энгаты. Но на архитектуру, как казалось местным, это повлияло как нельзя лучше.

Для восстановления города, наполовину разрушенного во время осады, Эдельберт Завоеватель пригласил лучших ригенских архитекторов, и вскоре Дракенталь заблистал высокими шпилями, резными фасадами и стрельчатыми окнами. Перестроенный же на имперский манер храм, посвященный троим богам, и вовсе прослыл самым величественным в стране, разумеется после столичного. Хотя приезжие находили все эти башни и арки излишне мрачными и вычурными, дракентальцы гордились ими, называя прочие города не иначе как большими деревнями из-за их простоватого, в сравнении с имперским, стиля.

Путь Таринора как раз пролегал мимо величавого храма Троих. Глядя на блестящую громаду купола, покрытого золочеными пластинами, на колючие шпили, стремящиеся пронзить небо, на витражи, переливающиеся в лучах солнца, наемник подумал: «Памятник человеческому тщеславию… Если бы боги и впрямь были справедливы и всеведущи, они сломали бы пальцы тому, кто подписал указ на его строительство».