Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ, страница 16 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Девушка не сомкнула глаз ни на секунду. Она продолжала сидеть в той же позе, тихо, предельно монотонно перебирая струны своей арфы. Эта тихая мелодия работала как безупречный механизм, поддерживая стабильность многоуровневых защитных барьеров, закрывающих нас от багровой луны, и одновременно залечивая страшную рану Леона через тончайший резонанс исцеляющих энергий. Ее выносливость и контроль над резервом маны вызывали искреннее, профессиональное уважение.

И вдруг, спустя долгие часы монотонного ожидания, освещение в зале неуловимо изменилось.

Тяжелое, давящее на психику багровое сияние, заливающее высокие витражные окна все эти дни, начало стремительно тускнеть. Ядовитый, пропитанный агрессивной радиацией свет гас, отступая, растворяясь в воздухе и уступая место обычной, спокойной темноте глубокого ночного неба.

Плотность воздуха моментально изменилась, из него исчез тот мерзкий, металлический привкус гнили и надвигающегося безумия. Затем, совсем скоро, над зубчатым горизонтом на востоке появилась первая, робкая полоска рассветного света. Это был настоящий, чистый, золотистый свет восходящего солнца, а не то больное, кроваво-красное свечение сломанного божественного механизма.

Ночь кровавой луны окончательно завершилась. Энергетический шторм, терзавший континент, выгорел, и система временно стабилизировалась.

Девушка замерла, прекратив игру. Она медленно повернула голову, с неверием глядя в высокое окно на пробивающиеся золотистые лучи. Затем, впервые за все время нашего странного, напряженного знакомства, на ее идеальном, симметричном лице появилась улыбка. Это была невероятно усталая, вымученная бессонными ночами, но абсолютно искренняя, живая эмоция, разрушившая маску холодной отчужденности.

Она посмотрела на меня, и в ее тихом голосе зазвучали новые, теплые нотки.

— Судьба так необычна в своих намерениях, — сказала она, глядя на золотистый свет в окне. Голос был ровный, бесстрастный, словно произносивший ритуальную формулу, повторенную тысячу раз. — Она свела нас в этих руинах. Именно здесь. Именно сейчас.

Я молчал. Тень дремал у моих ног, подрагивая ушами и сразу было понятно, что подобное его нисколько не волнует.

— Если бы вы не появились в храме… — она помолчала, медленно проведя пальцами по замолчавшим струнам арфы. — Наемники измотали бы меня. Рано или поздно прорвали бы оборону. Увезли обратно. Золотая клетка. Политический брак. Тихая смерть под чужим именем.

Ее глаза были пустыми. Не печальными, просто пустыми, как выгоревшие залы этого самого храма. Усталость, вплавленная в каждый жест, в каждое экономное движение. Так двигались люди, давно переставшие бояться смерти и не нашедшие ничего, что могло бы заменить этот страх.

— И точно так же… — продолжила она, не глядя на меня. — Если бы не мои барьеры. Не исцеление. Кровавая луна сожрала бы вас. Вашего друга — наверняка. Вас… возможно.

— Возможно, — пожал плечами я.

Ее губы дрогнули. Нечто, не похожее на улыбку, скорее, тень воспоминания о том, что улыбки вообще существуют.

— Идеальная симметрия, — сказала она тем же мертвым, ровным тоном. — Ты помог мне. Я дала вам укрытие. Долг оплачен. Весы уравновешены.

Она произнесла это так, будто зачитывала условия контракта. Никакой сентиментальности, никакого надрыва. Просто констатация факта — сухая, как пепел в остывшем костре. Мир давил на нее долго и тяжело, и она научилась не тратить лишних слов. Не тратить лишних эмоций. Не тратить ничего, что можно было сохранить для следующего дня выживания.