Книга Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение, страница 61 – Денис Камков, Александр Камков

Скорость моих движений и моя сила возрастали и это, вместе с приходившей усталостью, приносило мне успокоение. После небольшого отдыха, наполненного домашними делами и простым, но сытным завтраком, я шёл в кузню, где поначалу Тревор не давал мне ничего другого кроме, как только работать молотобойцем. Приречье радовалось! Снова каждый день звонко работал молоток Тревора, перемежаясь тяжёлыми ударами моего кузнечного молота. Соседи несли нам всё, что нуждалось в починке. Также мы подковывали скотину и изготавливали другие нехитрые изделия из металла, так сильно облегчавшие труд людей на земле и по дому.

Старый кузнец не переставал удивляться моим успехам, я же, как будто занимался давно забытым, но некогда любимым делом. Работа с металлом давалась мне легко. Тревор как-то вечером, после того как мы по обыкновению убрав за собой инструмент и начисто вычистив пол, сидели с ним на скамейке около кузницы, сказал:

— Сынок, ты как будто чувствуешь металл.

Помолчав немного, он тихо добавил:

— Вот помру, хоть будет, кому хозяйство передать.

Тогда я отшутился, сказав ему, что мне тогда ещё лет сто надо будет ждать.

А после празднования Нового года, Тревор стал потихоньку давать мне несложные задания, которые я должен был сделать сам. Поначалу задачи действительно были простыми: перековать различную руду в слитки, расплавить их в нужной пропорции и сковать сплавы, которые потом подготовить как болванки, для разных инструментов. Что-то из сделанного ранее, надо было закалить, а что-то отпустить.

Так же учил он меня и приготовлению разных отваров, которые придавали изделиям нужные свойства. А однажды, уходя домой, Тревор как обычно, прикатил мне тележку с рудой, наказав перековать её в железные слитки. Задание это было для меня уже обычным и я, подбросив угля, занялся делом. Раскалённую добела руду я сковывал в ровные прямоугольные слитки и бросал их в воду остывать. Перековав почти всё, я забросил последнюю партию в горн и стал ждать. По прошествии нужного времени, я с удивлением увидел, что один большой кусок руды не достиг нужной температуры и только его края, чуть накалившись, стали отливать красным. Решив тогда, что температура упала, я вышел на задний двор и хлопнув ослика по крупу, заставил его двигаться быстрее, тем самым увеличивая поток нагнетаемого в горн воздуха. Подождав ещё немного, я снова, с ещё большим удивлением отметил, что рудный камень не раскалился и не пригоден к поковке. На тот момент моих знаний ещё не хватало, чтобы предпринять что-либо ещё, поэтому, убравшись за собой и закрыв кузню, я отправился домой.

На следующий день, вернувшись в кузницу, я увидел старого кузнеца, сидевшего на лавочке с задумчивым видом и разглядывавшего тот самый рудный камень, что вчера так и не поддался жару кузнечного горна. Я присел к Тревору и мы вместе стали смотреть на него.

Спустя какое-то время, Тревор спросил:

— Не хватило температуры?

— Да, – ответил я, и мы снова замолчали.

— Нам нужен Дверговский чёрный уголь, – сказал Тревор и, с кряхтеньем встав со скамейки, пошёл к сундуку, всегда до этого закрытому на большой и массивный амбарный замок.

— Платил серебром за него, – сказал Тревор и, открыв замок, достал приличных размеров кожаный мешок.

Такого угля я не видел ещё никогда, хотя и слышал о нём от Тревора раньше. Его как будто маслянистые края, были антрацитного чёрного цвета. Уголь этот Дверги использовали для нагрева очень тугоплавких сплавов, как правило, использовавшихся для ковки брони и оружия столь высокого качества, что потом они брали за него цену золотом по весу изделия.