Книга Тени на мосту, страница 49 – Анастасия Белинских

Вернув себе рассудок после вспышки чувств, я снова повернулась на спину и уткнула глаза в потолок. Голос в моей голове спрашивал меня: «Что ты творишь? Что вообще происходит с тобой?». Спрашивал, но не получал ответа.

Мартина беспокоили те же вопросы. Это было заметно по его безмолвию и порозовевшим щекам. Это чувствовалось без слов.

Мы не знали, как справляться с этими искрами. Впрочем, мы не знали ничего. И что еще хуже — мы оба боялись этой неизвестности.

Проснувшись на утро вместе, мы как ни в чем не бывало сохранили визуальное равнодушие прошлых дней. Но после того, как я собрала и проводила у дверей Арину, которая отправилась в школу, между мной и Мартином за завтраком завязался разговор.

На завтрак Марти приготовил нам вкусный омлет в хлебе и кофе с корицей и маршмэллоу, пока я была в комнате его сестры.

— Я так и не понял, Аль, ты разобралась со своими чувствами или то, что ночью ты меня поцеловала, снова было чем-то бездумным и мимолетным? — Марти, ожидая моего ответа, держался за кружку с горячим ароматным кофе и пока не прикасался к еде.

Неожиданный вопрос быстро загнал меня в угол. Я не успела пораздумывать над случившимся и, следовательно, никак не была готова к непростому на данный момент для меня вопросу. Но мысль о том, что я могла снова ранить Марти, если бы уклонилась от ответа, заставила меня выдать необдуманные мысли: «Этот поцелуй не был мимолетным желанием. Я действительно хотела этого, потому что ты…». Я подняла взгляд и посмотрела прямо в его глаза, жаждущие получить ответ. «Потому что ты нравишься мне», — после этих слов я с неловким осадком опустила голову и почти сразу же поднялась из-за стола.

Мои слова пусть и были сказаны спешно, однако они не были фальшью. Март действительно нравился мне, причем так, что каждый раз, когда наши глаза встречались, мое дыхание замирало. А при любом его прикосновении мое сердце начинало выскакивать из груди…

«Действительно ли он нравился мне или эти чувства сильнее симпатии?» — ворвался в мою голову неожиданный и, казалось, немаловажный вопрос.

Марти, видно, заметил мои колебания. Мне было некуда себя деть. Хотелось курить.

— У тебя на кухне можно курить? — я уже стала доставать из кармана брюк одну из потертых сигарет, лежащих там долгое время про запас.

— Вообще-то я здесь не курю, но вот отец может, — Марти поднялся со своего места и открыл ящичек кухонной тумбы, — Аль, что с тобой происходит? — в этот момент он повернулся ко мне и бросил в сторону моих дрожащих рук коробок спичек, зная, что я в ожидании этого момента.

Я подожгла спичку и поднесла к сигарете во рту.

Когда я закурила и бросила спички обратно Мартину, мы снова сели за стол. Марти отпил кофе и посмотрел на меня неоднозначно: в его взгляде было непонимание и что-то еще неизвестное мне. Продолжая пронзительно смотреть, он протянул через стол мне свою руку и снова спросил:

— Аль, ты как вообще? Все хорошо?

— Да, — незамедлительно ответила я, хотя не была уверена в этом. Я взялась за руку Марти, другой рукой осыпала пепел с сигареты в блюдце, на котором стояла чашка с кофе, и, выдохнув сигаретный дым, продолжила. — Все хорошо. Все отлично, Марти. Ты мне нравишься, это правда, и я наконец-то смогла признать это вслух, просто разнервничалась, — я осторожно улыбнулась собеседнику, затем снова затянулась сигаретой и, только выдохнув, возобновила свою речь, — просто я никогда не испытывала такие чувства…