Книга Тени на мосту, страница 23 – Анастасия Белинских

Я знала, что дорожка, ведущая в правую сторону, постепенно расширялась, там появлялось больше людей и активностей вроде велосипедов и самокатов на прокат, там находились фудтраки с едой, торговые точки с кофе и тележки с мороженым. А по направлению налево набережная, наоборот, сужалась и освобождалась, там уже не было торговли, гуляющих семей с маленькими детьми и быстрых самокатчиков. Все более безлюдной становилась улица в той стороне.

Казалось очевидным, что я выберу: «Лучше пойти в левую сторону». И как только мы свернули туда и вышли из поля зрения мотознакомых Мартина, я спросила:

— Ты знал, что они тут будут?

— Ребята часто здесь зависают. И обычно их еще больше.

— Почему тогда ты не присоединился к ним? По-моему, они тебя ждали. Это я все испортила, да?

— Нет, Аль, ничего ты не испортила. Я сам захотел провести с тобой сегодняшний вечер. Если бы не ты, то я так и остался бы в баре, сюда бы точно не приехал. Не то настроение, — казалось, в его голосе появилась небольшая озлобленность, и я только сейчас заметила, что он чем-то подавлен.

— А что с твоим настроением? — осторожно спросила я.

— Все в порядке, забей.

— Эй, — пока мы неспешно шли по набережной, я тронула его за запястье руки и посмотрела на его лицо, которое он частично прятал под капюшоном, — поделись, как поделилась своей грустью с тобой я.

Он остановился, отмахнул мою руку от своей, повернулся ко мне и практически выкрикнул: «Да не твое это дело, не твое! Поняла?! Мои проблемы — это только мои проблемы, они никого не касаются. Ни-ко-го. Думаешь, ты исключение из правил?!»

Казалось бы, в этот момент Мартин должен был меня напугать или оттолкнуть. Что угодно, но явно не то, что почувствовала я. Я смотрела на него широкими глазами, полными сожаления и горечи за него, я думала про себя и чуть не сказал вслух: «Как мне тебя жаль». Я понимала и чувствовала, что то, сокровенное, что Мартин не мог никому доверить, на самом деле очень тяготило его изнутри. Что-то тяжелое едва держит его на плаву. То, что он был замкнут с самого начала нашего общения, было неспроста. Видя все время вокруг него множество лиц, я никогда не замечала главного — человека, которому он бы мог себя доверить, с кем бы он мог всем делиться. И конечно, я не могла знать это наверняка, но разве был бы Марти сегодня в баре, захотел бы возиться со мной и помогать мне, катался бы в одиночку ночами — делал бы он все это, будь у него человек, которому он мог доверять, как доверял самому себе?

Я взяла руку Мартина в свою с мыслью, что на эмоциях он мог сейчас уйти.

— Послушай, Мартин. Я не боюсь тебя, не боюсь твоей резкости, твоих слов и эмоций. Ты меня этим не оттолкнешь, знаешь почему? Потому что я такая же: одинокая, отчаянно пытающаяся найти кого-то, кому могла бы открыть свою душу вместе с ее темнотой. Я вижу тебя насквозь, и мне страшно смотреть на тебя, видя, как что-то сверлит дыры в твоем еще живом сердце, — я замолчала, продолжая смотреть на отвернувшегося от меня Мартина, который не спешил отвечать, но, кажется, внимательно слушал меня, — пойми, что я не из тех твоих подружек, которые вешаются тебе на шею только за то, что ты катаешь их или водишь к себе в гараж и всякое такое. Я не из тех, кто ведется на статус крутого гонщика и набивается к тебе в девушки ради зависти подруг. Мартин, посмотри на меня: разве я похожа на них? — я восклицательно произнесла его имя и при намеке на девчонок, которых увидела рядом с ним несколькими минутами ранее, показательно повернула голову в ту сторону, откуда мы ушли.